Чтобы это знание, эта истина стала понятна, видима, осязаема и для других, ее нужно адаптировать, поместить в доступную пониманию форму, материализовать. Невидимую непознаваемую истину нужно поместить в землю – т.е. дать ей зримую форму.

Когда Мондамин пророс в виде полей маиса и созрел, Гайавата «показал всему народу новый дар Владыки Жизни», устроив «Пир Мондамина». Гайавата смог материализовать знание в приемлемую для понимания форму и поделиться этим знанием, этой духовной пищей.

Гайавата пропалывает маис

Пока истина прорастает и созревает внутри материи, нужно следить, чтобы иллюзии – сорняки не проникли в ее осуществление, нужно непрерывно отделять зерна прорастающей истины от вездесущих плевел, нужно отгонять воронов – беспорядочные снующие вороватые мысли, стремящиеся поглотить полезные семена.

«В борьбе, в труде, в терпенье» Гайавата получил ответ на свой вопрос – в чем счастье и благо для всех народов. Возможно ли иначе познать истину и воплотить ее в жизни? Борьба с Мондамином – борьба со знанием, с покровами, которые его скрывают, с недоступностью понимания. Сразиться с Мондамином – значит, сразиться с инертностью, проникая в суть. Недаром говорят: «вгрызаться в гранит науки». Проникновение в знание подобно сражению с его невидимостью, сокровенностью. Знание как бы покрыто шапкой-невидимкой, подняв которую можно его обнаружить. Гайавата поднимает шапку невидимости, делая Мондамина зримым.

Друзья Гайаваты

Чайбайабос

Лучший друг Гайаваты – музыкант и великий певец Чайбайабос. Подобно Орфею, игравшему на лире и завораживавшему людей, мир растений и усмирявшего пением диких зверей, Чайбайабос так играл на флейте, очаровывая сердца людей, волны рек, зверей и птиц.

Вся природа сладость звуков

У него перенимала,

Все сердца смягчал и трогал

Страстной песней Чайбайабос,

Ибо пел он о свободе,

Красоте, любви и мире,

Пел о смерти, о загробной

Бесконечной вечной жизни…

Музыка – это гармония и ритм. Звук флейты – это соединение тростинки – тела флейты и дыхания играющего. Дыхание законов рождает музыку гармонии, которая завораживает и усмиряет зверей – инстинктивные начала, организует бурное течение рек эмоциональной сферы, дарует свободу полета фантазии, полета мысли к красоте, любви и миру.

Чайбайабос – это творящая музыка законов, мелодии гармонии, организующей сознание и душу.

Квазинд

Второй друг Гайаваты – Квазинд, «самый мощный

И незлобивый из смертных;

Он любил его за силу, доброту и простодушье».

Квазинд обладает недюжинной силой, но применяет ее в благих целях – расчищает дороги, убирает преграды с пути. Квазинд помогает Гайавате очистить реку от мертвых деревьев, корней и даже расчистить мели, чтобы пирога сознания не остановилась.Квазинд – символ силы, освобождающей путь сознания от препятствий – иллюзий, тех самых бревен в глазах – мертвых деревьев, мешающих проплыть пироге ясного понимания.

Пирога Гайаваты – скользящее по быстрым водам души сознание, сотканное из тайн окружающего мира. Удивительно трепетное отношение индейцев к природе, живой и одухотворенной. Гайавата выступает просителем у леса, он взывает и молит о добровольной жертве для создания своей пироги. Мы видим не хозяина природы, каким привык считать себя человек, используя окружающий мир, забывая о самом этом мире. Строя пирогу, Гайавата священнодействует, общаясь с мудростью природы, вплетая в пирогу все ее тайны.

Дай коры мне, о Береза!

Желтой дай коры, Береза,

Ты, что высишься в долине

Стройным станом над потоком!

Я свяжу себе пирогу,

Легкий челн себе построю,

И в воде он будет плавать,

Словно желтый лист осенний,

Словно желтая кувшинка!

Скинь свой белый плащ, Береза!

Скинь свой плащ из белой кожи:

Скоро лето к нам вернется,

Жарко светит солнце в небе,

Белый плащ тебе не нужен!»

До корней затрепетала

Каждым листиком береза,

Говорит с покорным вздохом:

«Скинь мой плащ, о Гайавата!»

И ножом кору березы

Опоясал Гайавата

Ниже веток, выше корня,

Так, что брызнул сок наружу;

По стволу, с вершины к корню,

Он потом кору разрезал,

Деревянным клином поднял,

Осторожно снял с березы.

«Дай, о Кедр, ветвей зеленых,

Дай мне гибких, крепких сучьев,

Помоги пирогу сделать

И надежней и прочнее!»

По вершине кедра шумно

Ропот ужаса пронесся,

Стон и крик сопротивленья;

Но, склонившись, прошептал он:

«На, руби, о Гайавата!»

И, срубивши сучья кедра,

Он связал из сучьев раму,

Как два лука, он согнул их,

Как два лука, он связал их.

«Дай корней своих, о Тэмрак,

Дай корней мне волокнистых:

Я свяжу свою пирогу,

Так свяжу ее корнями,

Чтоб вода не проникала,

Не сочилася в пирогу!»

В свежем воздухе до корня

Задрожал, затрясся Тэмрак,

Но, склоняясь к Гайавате,

Он одним печальным вздохом,

Долгим вздохом отозвался:

«Все возьми, о Гайавата!»

Из земли он вырвал корни,

Вырвал, вытянул волокна,

Плотно сшил кору березы,

Плотно к ней приладил раму.

«Дай мне, Ель, смолы тягучей,

Дай смолы своей и соку:

Засмолю я швы в пироге,

Чтоб вода не проникала,

Не сочилася в пирогу!»

Как шуршит песок прибрежный,

Зашуршали ветви ели,

И, в своем уборе черном,

Отвечала ель со стоном,

Отвечала со слезами:

«Собери, о Гайавата!»

И собрал он слезы ели,

Взял смолы ее тягучей,

Засмолил все швы в пироге,

Защитил от волн пирогу.

…

Так построил он пирогу

Над рекою, средь долины,

В глубине лесов дремучих,

И вся жизнь лесов была в ней,

Все их тайны, все их чары:

Гибкость лиственницы темной,

Крепость мощных сучьев кедра

И березы стройной легкость;

На воде она качалась,

Словно желтый лист осенний,

Словно желтая кувшинка.

Пирога – добровольная жертва леса. Гайавата слышит голоса деревьев, корней и животных, т.е. он слышит и понимает мудрость мира, силу корней, ведущих к глубине познания, которая в результате соединяет разрозненные части знания – части пироги.

Так построил он пирогу…

И вся жизнь лесов была в ней,

Все их тайны, все их чары…

Эта пирога – ладья быстрокрылого сознания, которая построена из сокровенных знаний окружающего мира.

Весел не было на лодке,

В веслах он и не нуждался:

Мысль ему веслом служила,

А рулем служила воля;

Обогнать он мог хоть ветер,

Путь держать – куда хотелось.

На лодке своего сознания он устремляется куда захочет, направляя ее волей, побуждая плыть мыслью. На чудесной пироге сознания, сотканной из тайн мира, Гайавата с Квазиндом – созидательной силой очищают реку – символ движения сознания от его возникновения – источника реки до ее впадения в море, до соединения сознания с неограниченным необъятным миром истины.

Вверх и вниз они проплыли,

Всюду были, где лежали

Корни, мертвые деревья

И пески широких мелей,

И расчистили дорогу,

Путь прямой и безопасный

От истоков меж горами

И до самых вод Повэтин,

До залива Таквамино.

Очищение реки – путь прямой и свободный от иллюзий, способных посадить сознание на мель, преградить путь познанию и стремлению к морю – неограниченной свободе мысли.

Гайавата и царь рыб осетр Мише-нама

В плену ограничений

Здесь Гайавата в своей пироге уже не по реке плывет, он достиг моря и бросает вызов осетру Мише-Наме – царю всех рыб, дремлющему на дне. Даже пребывая в море – неограниченном пространстве широты души и свободы мысли, объемлющей бесконечность, можно найти область ограничений, узости мышления, замкнутое пространство догм и концепций, попав в их ловушку. Рыбы – обитатели воды – эмоциональной сферы. Осетр – царь рыб лежит на дне моря, на дне подсознания. Гайавата вызывает его на состязанье.