– Мы прожили в супружестве двенадцать лет, родили достойного сына и прекрасных дочерей, но только любовь затягивает человека, как омут… Прислушайся, муж мой, к романсу, что я для тебя приготовила:

С женою связан муж судьбою. Пусть дети бегают гурьбою, Не задержать прихода смерти. Супруг, хозяин мой, поверьте, И вместе примем мы решенье – В подвижничестве лишь спасенье. Богатство, знатность – сорняки, Соблазны жизни так мелки!

Однако не смог Линфан взять на себя такой обет и однажды, простившись с женою, уехал покупать свиней в Шаньдун. А Хуан после отъезда мужа убирала дом, совершала омовение и, с молитвой возжигая благовония, стала читать «Алмазную сутру».

Когда немедленно отбыл в Шаньдун мясник Линфан, В центральной зале спать легли все четверо детей[36], А в спальне западной жена – сударыня Хуан Душистой вымылась водой, оделась без затей. На запад обратясь, жгла в спальне фимиам, Молилась вечером и утром И свитки драгоценные учила там, Алмазную читала сутру. Твердить каноны не закончила она, Как фимиам растаял вдруг: Ее молитва Будде так чиста, сильна, Что небосвод пронзает звук. Достигло Слово райских сфер и адских врат, И свет волшебный ослепил. Увидев, царь Яньло[37] был несказанно рад И лик свой царственный явил. Ужель в подлунном мире[38], средь страстей и бед Буддийский патриарх возрос? Призвал он двух судей загробных на совет И учинить велел допрос. «Владыка мудрый», – говорит судья в ответ, – Сей голос, он из Наньхуа, Над Цаочжоу воссиял небесный свет Молитвой госпожи Хуан. Познанья праведницы этой глубоки, Одета скромно, пост блюдет, Творит добро, ее свершенья велики – Им радуется небосвод[39].

Поет, словно «Алмазную сутру»:

Сердце бешено забилось у Яньло от этих слов, И два демона сбежались на его поспешный зов. Их направил к дому Чжао, под его достойный кров. Там Хуан читала сутры, осветив в ночи альков. Вдруг увидела: пред нею двое отроков – послов.

Декламирует:

Один – это добрый посланец небес, Другой – злобный якша, молоденький бес[40]. Хуан прервала свое чтение в миг, К гостям обращен ее праведный лик. «От дома какого к слуге недостойной Пришли вы?» – «Сударыня, будьте спокойны, Не вашей семьи драгоценной родня, Из царства теней к вам послали меня. Зовет тебя, матушка, мудрый Яньло, От сутр, что читаешь ты, в небе светло.» От слов этих мигом сковал ее страх, К ним с просьбой она на дрожащих устах. «С фамилией той же и с той же судьбой Другую возьмите к Яньло вы с собой. Готова на сотни милльонов смертей, Но как я сиротами брошу детей?! Ведь доченьке старшей лишь девять годков, А младшей-то шесть!.. Как оставить мне кров?! Сынку малолетнему – три миновало, Его берегла и ласкала так мало! Отпустите если, то жизни по гроб Усерднее буду творить я добро!» Ей отроки молвили из темноты: «Кто помнит “Алмазную сутру”, как ты?!»

Добрый и злой отроки, слушавшие мольбы праведной Хуан, никак не могли взять ее с собой. До того сильно любила она деток своих, что не в силах была с ними расстаться. Торопить ее стали отроки: «Матушка добрая, смерть возьмет тебя в третью ночную стражу[41], не отложить даже до четвертой. Это здесь в световом мире ты свободна, вольна. А царство теней не допустит отсрочки. Промедлив, мы согрешим, и никакие оправданья не помогут.»

И решилась тогда Хуан. Велела дочери нагреть воды и после омовения, пред Буддою представ, ноги по уставу сложив, молча села. Душою подлинной предстала Хуан перед владыкой Яньло.

Поет на мотив «Осень над Чуской рекой»:

Жизнь – как молнии вспышка, как сон по утру. Человек пред кончиной – свеча на ветру. Уже встретила я государя Яньло, В дальний путь собралась, одеянье бело. С Ностальгической башни[42] взгляну я назад. Как терзаюсь слезами родимых ребят! Вы в льняных поясах и в простом одеяньи Бейте в гонги, готовьте мой гроб к отпеванью.

Произносит, как прозу[43]:

 Оставим в стороне то, как страдал Линфан.

 Расскажем об идущей в мир теней Хуан.

 Достигла адских берегов Най-хэ реки [44].

 Пред Золотым мостом [45] замедлила шаги.

 «Кто удостоен Золотым мостом идти?»

 «Тот, кто читает сутры с верою в груди».

 А под мостом вздымался столб кровавых брызг,

 И ужасали крики скорби, плач и визг.

 Кружились змеи посреди кровавых луж,

 От яда их страдало столько грешных душ!

 Вот впереди Гора Разломанных монет

 «Какой заложен в сем названии секрет?»

 «Жгут люди жертвенные деньги, – был ответ, –

 Сжигают не дотла, и так милльоны лет –

 Гора скопилась из таких полумонет.

 Так и назвали. И других секретов нет».

 Невинно убиенных град перед Хуан –

 Им нет перерожденья, их судьба – туман [46].

 От состраданья заболела голова

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться