– Дерзну ли я ослушаться ваше сиятельство? – воскликнул Симэнь. – Только прикажите! Позвольте узнать, сколько накрывать столов.

– Серебро мы собрали, – продолжал Сун Пань и велел сопровождающему достать узелки, поступившие от чиновных лиц обоих инспекторских управлений, а также и пай самого цензора. – Каждый из нас внес по ляну серебра. Тут двенадцать лянов. Накройте, пожалуйста, один сдвинутый стол и шесть обыкновенных. И будьте так добры, позовите актеров.

Симэнь согласился и принял серебро. Цензор поднялся с места и, сложив руки на груди, поблагодарил хозяина.

Немного погодя гостей пригласили в залу Любования красотами природы, которая находилась в крытой галерее.

Вскоре прибыл акцизный инспектор Цянь. Опять был подан чай и поставлены шашки.

Цензор Сун обратил внимание на грандиозность крытой галереи и примыкающих к ней построек, тишину необъятного парка, на книги, картины и каллиграфические надписи. Взору открывалось все самое лучшее и совершенное. Поперек стены висела старинная с надписями картина-свиток «Рождается солнце – даруется свет». Как раз перед гостями стояли инкрустированная перламутром ширма, курильница, источающая благоухание сандала через клюв журавля и пасти дракона и оленя, а также отлитый из червонного золота высотою в несколько чи треножник Восьми бессмертных удивительно тонкой проработки.

Сун Пань подошел поближе к треножнику и не мог удержаться от восторга.

– Какая прелесть! – восклицал он, а потом, обратившись к обоим гостям, продолжал. – Я, господа, в письме своему однокашнику брату Лю в Хуайани просил, чтобы он прислал мне вот такой треножник для поднесения почтенному Цаю, но пока не получил ответа. А вы, интересно, откуда его достали, Сыцюань?

– Помнится, мне тоже оттуда прислали, – отвечал Симэнь.

После этого разговора сели за шашки. Симэнь распорядился, чтобы подали легкие закуски и сладости, а актерам велел исполнить южные напевы.

– Хорошо ли получится, господа, если гостя выйдут встречать зардевшиеся от вина хозяева? – спрашивал цензор.

– Ничего, в холодную погоду чарочка не помешает, – успокоил Симэнь.

Сун Пань, надобно сказать, заранее отправил на корабль посыльного с приглашением Цаю. К обеду посыльный воротился.

– Приглашение передал, – доложил он. – Его сиятельство играют в шашки со смотрителем гончарен его сиятельством Хуаном. Скоро прибудут.

Цензор предложил было пойти встретить высокого гостя, но за столом продолжалась игра и вздымались кубки.

– Спойте «Весеннюю песнь», – заказал певцам начальник ведомства Ань.

Вышел актер в костюме наперсницы героини, Хуннян и запел[4]:

…..

Чтобы развеять страх и побороть смущенье, И вас благодарить, – готовим угощенье.

…..

Столы накрыли и зарезали баранов.

…..

Вот кушаний шеренги, золотых, румяных!..

…..

У нас не будет пировать ни родич, ни чужой – Вас пригласили одного на свадьбу с госпожой.

…..

Студент ликует молодой, мой ненаглядный брат, Он повелениям госпожи отдаться будет рад?

…..

На мотив «Пяти жертвоприношений»:

Что ты бродишь, уставясь на тень? Голодранец, сюцай-грамотей, Горе-деятель недопеченный! Из башки-черепушки ученой Лучше вытряси дурость-труху! А затем, словно ловишь блоху, Быстро-быстро мельчайшим движеньем Непоспешным займись умащеньем, Притираньем, как щеголь заправский. Это труд, ты поверь, не напрасный. Ты – модник, глянцево смазливый, И от тебя рябит в глазах, Кисляк, заносчиво кичливый, Аж зубы разъедает в прах. Уж видно Небо породило Такого рыцаря-юнца, Уж видно Небо породило Такого чудо-гордеца.

На мотив «Нефритовая иволга-красотка»:

Рассветет от любви час полночный! Госпожа вам верна, ваш союз будет прочный. Будьте, сударь, любезней, нежнее, Словно птицы резвитесь под лампою с нею. Прогоните вы чопорность прочь! И усладам шальным предавайтесь всю ночь. Рассудите же, кто из двоих Был нечестным, неискренним в чувствах своих.

Студент Чжан:

Благодарю, Хуннян, благоуханная! Чем заслужил? Ты столь добра со мной! Предмет святой любви, моя желанная Отныне будет мне женой.

…..

Хуннян

(на мотив «Пробуждается Се Сань»):

Там в зале яств роскошных Струится аромат. От ветра за окошком Пионы шелестят. Застывшая помада Опавших лепестков, Одела балюстраду В сияющий покров.

…..

Подлунный полог дивный Мной подготовлен в срок. Здесь ширма из павлинов Смягчает ветерок.

…..

Вот флейты и свирели, Венчальный гимн пропет Под цитры нежной трели И дроби кастаньет.

Студент:

Преодолела тьму преград, Мне подарила в счастье веру. Я расплачусь с тобой сто крат, Как только сделаю карьеру. Я на Ткачиху с Волопасом[5] Бессонной ночью из окна Глядел с мечтою ненапрасной – Вот-вот исполнится она! Я буду окружен цветами – Прислужницами при луне, И яшмою, и жемчугами – Я счастье заслужил вполне. Задую тусклую свечу И свитков желтизну скручу!

…..

Заключительные арии:

Хуннян:

Вы покорили грацией! Вас ждет Инъин в вечерний час.

Студент:

Что говорить и клясться ей! Я лучше выполню приказ.

…..

Хуннян:

Чтоб мне не волноваться! Не бегать снова кликать вас. вернутьсявернуться