– Пощади, дорогой! – умоляла Цзиньлянь, – не губи! Больше не буду. Умерь свою страсть, прошу тебя, а то прическу собьешь.
Бурно резвились феникс и его подруга. Только к полуночи, утомленные, они легли спать, но хватит пустословить.
Наступил осенний карнавал.
– У приказчика Ханя в прошлый раз была певичка Шэнь Вторая, – обратился Симэнь к Юэнян. – Я за ней слугу послал. Она и собой хороша, и петь мастерица. На лютне и цитре умеет играть. Пусть денька на два у нас останется, вам споет.
Хозяин распорядился, чтобы повара готовили кушанья и накрывали большой стол на восемь персон у крытой галереи в Зале красоты природы. Залу украшали спущенные занавеси. Когда вся семья уже села за праздничный стол, появился Ван Цзин и сообщил о прибытии паланкина с барышней Шэнь.
Шэнь Вторая вошла в залу и поклонилась Юэнян и остальным хозяйкам. Она была молода и недурна собой. Юэнян поинтересовалась, что она поет. Оказалось, певица знала не так уж много. Из малых романсов – таких, как на мотив «Овечки с горного склона» или «Застрял в решетке южная ветка», может, десяток с небольшим. Ее отправили закусить, потом попросили спеть сперва два цикла в дальних покоях, немного погодя – в саду, когда подали вино.
Симэнь в день карнавала не заседал в управе. Он наблюдал за посадкой хризантем и попросил к столу Юэнян, Цзяоэр, Юйлоу, Цзиньлянь, Пинъэр, Сюээ и свою дочь. Их угощали горничные – Чуньмэй, Юйсяо, Инчунь и Ланьсян. Барышня Шэнь пела под аккомпанемент лютни.
Пинъэр плохо себя чувствовала, и ее пришлось не раз приглашать, прежде чем она явилась к пирующим. Она была так слаба, что, казалось, не удержалась бы на ногах при первом же порыве ветра. Превозмогая недуг, она села рядом с Симэнем. Ей подносили чарки вина, но она пила мало, выглядела печальной и хмурой, что сразу же заметили Симэнь и Юэнян.
– Не печалься, сестрица, – говорила ей Юэнян. – Мы барышню Шэнь сейчас попросим. Она тебе споет.
– Скажи, что ты хочешь послушать, – обратилась к ней Юйлоу.
Пинъэр молчала.
Пир продолжался. Вдруг появился Ван Цзин.
– Батюшка Ин и дядя Чан прибыли, – доложил он.
– Проводи их пока в малую крытую галерею, – распорядился Симэнь. – Я сейчас приду.
– От дяди Чана принесли подарки в коробках, – сказал Ван Цзин.
– Это он, наверное, по случаю приобретения дома, – обращаясь к Юэнян, пояснил Симэнь.
– Надо будет и ему что-нибудь приготовить, – заметила Юэнян. – Нельзя же человека с пустыми руками отпускать. Ступай к ним, а я распоряжусь, чтобы накрыли стол.
– А ты спой что-нибудь получше для матушки Шестой, – обратился перед уходом Симэнь к певице Шэнь.
– Сестрица Ли! – обернулась к Пинъэр и Цзиньлянь, как только вышел Симэнь. – Так какую же песню ты хочешь услышать? Не обижай батюшку. Ведь он пригласил ее специально для тебя. Ну, скажи, наконец!
Уступая просьбам, Пинъэр наконец сказала:
– Спой «Буреют тропинки, алеют дорожки».
– С удовольствием, – сказала Шэнь Вторая. – Я знаю эту песню.
Она взяла цитру, подтянула колки и, настроив струны, запела на мотив «Стан, словно стройный цветок»:
Буреют тропинки, алеют дорожки, И пляшут под солнцем задорные мошки. Летят на ковер ароматных полей… Ах, нету судьбы моей злей! Меня обмануло цветение сливы И иволги в зарослях посвист счастливый. Меж пышных цветов боль сильней и острей… Приди же и лаской согрей!На мотив «Песенки Восточного Оу»:
Средь заводи цветов, Под сенью стройных ив Рой пьяных мотыльков, И иволга в томленьи… Жестокий позабыв, С возлюбленным разрыв Лежу, глаза закрыв, Одна, без сожаленья! Вдруг где-то стриж вскричит… И хлынут слез ручьи.На мотив «В саду царит весна»:
Беседки над рекой и павильоны, Мне душу надрывает тишина. Плоды так просятся на пир влюбленных, Но нет тебя – тоскую я одна! В унынии перебираю струны. Страданий чашу – не бокал любви До дна я осушаю ночью лунной, И лютня ищет милого в дали.На мотив «Песенки Восточного Оу»:
Гранат горит огнем Весенним ясным днем, И память о былом Бросает душу в пекло. Не взять цветка рукой, Не обрести покой – Возлюбленный с другой, А я в тоске поблекла. Что розы в волоса, Коль выцвела краса!На мотив «Деревья-платаны»:
Уж сбросил кудрявую крону Платан, И ветер осенний стозвонно Свистал. Тоска, как колодец, бездонна, Темна. Горюю на ложе бессонна Одна. Где ты, повелитель небесный Сейчас? В пирах бесшабашных, безвестный Увяз. Взметнулся над теремом Млечный Поток, И тянется сеть бесконечных Тревог.На мотив «Песенки Восточного Оу»:
Опал корицы цвет, И хризантем уж нет, Как холоден рассвет Осенний одинокий… Сверчок затих в ночи, Погас огонь свечи, И жалобой звучит Призыв гусей далекий. Как будто плач и стон… Нутро терзает он.На мотив «Река омывает песок»:
Вот ветер взыграл, и повеяло стужей… Всю ночь до утра я в тисках темноты! Унынья пора… Кто мне слезы осушит? Свеча, догорай!.. Окон очи пусты. Рожок пел-страдал: «Милый мой, ты мне нужен!» Зов вверю ветрам: возвратишься ли ты?! Излечишь от ран? Будешь ласковым мужем? Душа так стара!.. Жар глубинный остыл.На мотив «Песенки Восточного Оу»:
Вздыхаю при луне, В бездушной в тишине, Мечтаю хоть во сне Увидеться я с милым. Недолог счастья век. За ширмой кружит снег, Твой заметает след, И бубнов звон унылый Под крышей у окна Лишает душу сна.