– Это ты прав, свояк, – поддержал Симэнь.

Налили кубок и велели начинать шурину У Старшему. Тот взял коробку с костями.

– Начинаем игру, господа! – обратился он. – Кто скажет невпопад, тому штрафной кубок. Сперва я брошу одну кость, потом – две. Если совпадут со сказанным, пью штрафную.

Первая:

 В несметном войске белое знамя свернули,

Вторая:

 Немногим известен в Поднебесной храбрец,

Третья:

 Самодержец Циньской казнил верховного командующего Юя,

Четвертая:

 Поруганный полководец коня боевого лишился,

Пятая:

 Перепуганы так, что на зов мой никто не откликнется,

Шестая:

 Государь на улице одеянье скинул,

Седьмая:

 У посыльного из черни не сыщешь седого волоска,

Восьмая:

 Четвертовавший не принесет домой топор,

Девятая:

 Чудодейственна пилюля, да некому принять,

Десятая:

 Век вместе, а в конце одна разлука.

Шурин У бросил кости. Вторая кость совпала, и он выпил чарку.

Теперь была очередь свояка Шэня.

– Я буду бросать по одной кости шесть раз, – пояснил он. – При совпадении пью штрафную.

Вот – небесная четверка, два – на полюсе земли – Средь людей в пылу восторга пару красную яви. Третий раз алеют сливы у Шаманской высоты[2] – Подсчитай друзей счастливых, кто из нас познал цветы[3].

Он вынул красную четверку и выпил чарку, а потом передал кости сюцаю Вэню.

– Ваш ученик назовет цветок и процитирует строку из Четверокнижия[4], которая начинается со слова предыдущего предложения.

Бросаю раз:

Капелька алая. – Алая слива, белая рядом нежна и красива.

Бросаю два:

Пара махровая. – Лотос двуглавый – В лотосах спрятались утки-шалавы[5].

Бросаю три:

Ивы три вешние. – Стоя под ивой, не поправляй свою шапку стыдливо.

Бросаю четыре:

Ночью краса красна[6]. – Пурпурно-красный не одевай в суете ты напрасно.

Бросаю пять:

Там зимоцвет, как меч[7]. – Меч драгоценный, падшей звезды яркий отблеск мгновенный.

Бросаю шесть:

Звездные россыпи. – Полог небесный – неба покой, непонятный, чудесный.

Сюцаю Вэню пришлось выпить только одну чашу.

Настала очередь Ин Боцзюэ.

– Я ни аза не знаю, – сказал Боцзюэ. – Я лучше прибаутку-скороговорку скажу.

Шлеп, шлеп, шлеп, – вышаркивает старикашка, с желтым он горохом сжал в руке черпашку, а в другой – цветами расцвеченную суму. Шлеп, шлеп, шлеп, – вышаркивает старикашка, вдруг навстречу желтый с белым пес-бродяжка, сцапал он цветами расцвеченную суму. Тот, что шмыгал, тот, что шаркал, старикашка, с желтым он горохом опустил черпашку, дать отбой рукой стараясь побирушке псу. То-ли старикашка пострадал от желтого с белесым пса-бродяжки, То ли пес-бродяжка, желтый с белым, пострадавший пал от старикашки.

– Что б тебе, шутник ты никудышный, провалиться! – засмеялся Симэнь. – Где это видано, чтобы собаку рукой били, а? И за руку не схватила?

– Так кто ж ему велел без палки по улицам шмыгать? – говорил Боцзюэ. – Я сам тут как-то собирал пожертвования, и клюки под рукой не оказалось. Так насилу от собак отбился.

– Брат, ты слышишь? – обратился Сида к Симэню. – Попрошайка сам признается, что побирается. У кого что болит, тот о том и говорит.

– Наказать его чаркой за такую скороговорку! – предложил Симэнь. – А теперь твоя очередь, Се Цзычунь.

– Моя скороговорка получше будет, – предупредил Се Сида. – Запнусь – чарку в наказание.

Там над частоколом зачем-то торчал чурбачок черепичный, А под частоколом частенько скучал чахлый мул горемычный. Упал с частокола зачем-то торчавший на нем чурбачок черепичный, И в мула попал, что под тем частоколом частенько скучал горемычный. С отчаянной яростью он, что под тем частоколом частенько скучал горемычный Копытом тупым раскурочил тотчас до черта черепков чурбачок черепичный. Иль в точности наоборот: этот мул, что под тем частоколом частенько скучал горемычный Чудовищно чётко пришиблен был тем, с частокола упавшим шальным чурбачком черепичным.

– Еще надо мной подтрунивал! – говорил Боцзюэ. – Тебе моя скороговорка не по душе пришлась, зато мне строптивый мул понравился. Я – строптивый мул, а невестка Лю, баба твоя, – черепица разбитая. Пока ты, облезлый мул, жернова вертел, я черепицу молол.

– А твоя Ду, старая потаскуха, таких бобов наварит, что и собаки жрать не станут, – отвечал Сида.

Посыпались колкости и попреки, и обоим пришлось пить по штрафной.

Настал черед Фу Цзысиня.

– Я вам скажу скороговорку торгового люда, – начал он. – При совпадении пью чарку.

Одну лодку, два весла – Всех троих волна несла К бурным Четырем рекам[8], Как мелодия легка! – Пять тонов, иль шесть на лад – Пел ли песенки подряд Хор из певчих семерых Про бессмертных восьмерых[9] Девять, десять – дни весны – Там и тут цветы красны, Чтоб в одиннадцатый день Пить вино, на сад глядеть, А в двенадцатый опять Все сначала запевать: Одну лодку, два весла…

Ни одна кость не совпала со сказанным.

– Вот это да! – воскликнул шурин У Старший. – Ловко сказал приказчик Фу, не правда ли?

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться