– О! Мини опять в моде!

– Грустно…

– Чего грустно-то?

– Напоминает о возрасте…

– Да брось! Нам, бабам, столько лет, насколько у нас наглости хватит!

– Париж, Париж! Да видала я ваш Париж… Ни тебе снега. Ни тебе Красной площади… И вообще, я не умею готовить лягушек!

– В смысле?

– Она боится ностальгии.

– Шевелись, ребята, ходите, словно у вас жопы свинцовые.

– Дадут в этом доме, наконец, ужин? Или голодными спать пойдем? Ирка, Катька, забыли, что ли, тумбы толстожопые?

– Не ругайся.

– А кто ругается? Я так разговариваю, уж извини, по-другому не умею. Мы, балетные, – люди простые, хорошим манерам не научены, пишем с ошибками, считаем с трудом…

– У нее такой характер, что ей трудно угодить…

– Жены, которым легко угодить, редко становятся бывшими.

– А тебе в его поведении ничего не показалось странным?

– Вот ты меня удивляешь! Вот умеешь глупость сморозить! Ты вспомни Филиппа: он же весь – одна сплошная странность!

4 СЕЗОН

Чистый воздух не должны портить плохие соседи.

– Тетя Таня!

– Какая я тебе тетя?! Ты сам уже вон какой дядя.

– Положи немедленно эскимо, мы тебя через год на тачке возить будем.

– Мать, может, проверить ее на глисты? Вдруг у нее солитер завелся?

– Скажите, а чем она сейчас занимается?

– Выходит замуж. Всегда. Это у нее профессия такая. Рита выходит замуж, причем, крайне удачно. Каждый следующий муж оказывается богаче предыдущего.

– А вот и нет, тебя на экране выше пояса показывают, а то, на чем ты сидишь, никого не волнует, пусть хоть семьдесят пятого размера будет.

– Как семьдесят пятого? У меня сорок четвертый!

– Так я про старость говорю, после тридцати у всех задницу разносит!

– Вы расист?

– Нет, но негров не люблю…

– Так это неправильно, вы не любите африканцев, другой не выносит азиатов, третий евреев, а кое-кому не по душе геи и лесбиянки.

– Все, все люди, сделавшие хоть что-то в области искусства, все были из наших! Чайковский, Меркьюри, Нуриев…

– Ерунда, между прочим, еще есть Плисецкая!

– Ты какая-то наивная. Ты из региона что ли?

– Почти. Я долгое время в Париже жила.

– Да. Та еще дыра. Ну ничего, в Москве быстро пообтешишься.

– Какая муха ее укусила?

– Не обращай внимания.

– Климакс начинается, вот за что баб не люблю. Вечно у них гормональные проблемы. То раз в месяц бесятся, на всех кидаются, потом беременеют и людей вокруг со свету сживают, а затем у них климакс начинается. Нет, хуже баб – только обезьяны!

– А я, между прочим, буду выпускать духи.

– Ты? Зачем? Разве мало духов выпускают без тебя?

– Хорошая лошадь, спокойная, а уж умная, сто очков собаке даст! Чего не скачете?

– Простите, как ее завести?

– Просто. Сожмите коленями бока, вперед пойдет…

– И жила она, как чернослив…

– ????

– В смысле – в шоколаде…

– А я за талию не боюсь!

– Тебе и не надо.

– Почему?

– Нельзя лишиться того, чего нет, талии, например. И потом, какая разница, какой у тебя объем самого узкого места на теле – сто два или сто три сантиметра!

– Значит, признаешь, что угрожал ей?

– Слушай, полковник, ты что, никогда не говоришь своей бабе: «замолчи, а то убью насмерть»?

– У вас климакс?

– Нет, конечно! Я нахожусь в самом цветущем возрасте!

– Кактус Алонго цветет за пару дней до кончины…

– У меня сегодня первое свидание с мужчиной моей мечты.

– Милочка, чаще всего мужчинам лучше оставаться мечтой….

– Дашенька! А ваш муж где?

– Который?

– Их много?

– Было четыре, и все убежали, мать человек с причудами. Вот видите гроб? Она в нем спит.

– Она?! Работала домработницей?!

– Да она шваброй готова была быть, лишь бы богатого мужика зацепить!

– Эту машину я одолжила. А себе хочу новую купить.

– новую? И какой марки?

– Ну такую… серебристую!

– Душечка, по-моему, ты объелась, и торт ударил тебе в мозг! Кстати, в подростковом возрасте очень вредно употреблять столько жирной, сладкой пищи…

– Дурак, глиста в скафандре!

– Сосисина, промсарделина…

Как? Метель? В декабре? Вот уж неожиданная напасть, простите, но все снегоуборочные машины сломаны, к апрелю обязательно починим!

– Борис – творческая личность. Его вообще не интересуют деньги.

– Это потому, что их у него нет.

– Послушай, нельзя ли оставить меня в покое хотя бы вечером?

– Ты и днем ничего не делаешь…

– Что давать?

– Ешь с удовольствием!

– Но я терпеть не могу геркулес!

– Искусство требует жертв! Начинай.

Можно вывезти девушку из деревни, но нельзя деревню вывести из девушки.

– Ты посмел ударить женщину!

– Мусик, есть дамы, а есть бляди. Полина была из разряда последних.

– Прекрати! Хоть раз в жизни подумай о себе! Генка сто кило весит! Ничего с ним не случится, если один раз не поест. Если хочешь знать, ему вообще надо месяц голодать!

– Гена не толстый, он крупный…

– Это ж как Вы надоели своим подчиненным, что они даже на путевку на Таити разорились? Купили лучший тур, пятизвездочный отель, три недели по системе «все включено», восемь экскурсий, крокодиловая ферма…

– Только крокодилов мне не хватает…

– Давай, давай, Таиланд ждет. Фрукты, цветы, море, девочки… Оттянись по полной программе…

– Знаешь, Дарья, как тебя зовут у меня в отделе?

– Нет…

– ПДН.

– Это что такое?

– Постоянно действующее несчастье.

– Витя…

– Отвяжись! Дел полно! Мне за зарплату работать надо, не то что некоторым, которые не знают, куда доллары девать, и от скуки везде лезут.