Ведомые идеями Великого Вождя и Учительницы, мы разрушим весь мир сексуального насилья, а затем… О, мы только можем мечтать о том времени, которое наступит затем. Затем в полном объеме мы обеспечим как законные требования арабского народа Палестины, так и справедливые права сексуальных меньшинств. Да, мы положим себя на алтарь служения этой великой цели, но и чёрт с нами. Как писал поэт-сионист Владимир Маяковский,

Я славлю Отчизну, Которая есть. Но трижды, Которая будет!

В этих строках поэт не только призывал к выезду на постоянное место жительства в государство Израиль. В этих словах есть тайный, мистический, сакральный смысл. Прозорливый, не принимающий психиатрического лечения читатель, хорошо понимает, что за этими строками стоит «Поц». Видел его и поэт. Это будоражило и пугало его, в дальнейшем он хотел как-то защититься. Даже на облако Маяковский пытался надеть штаны, но, конечно, это уже не могло помочь.

Я достаю из широких штанин Дубликатом бесценного груза…

— справедливо указывал В. В. Маяковский. Планов громадьё заставляло его сердце учащённо биться. Поэт обогнал свою эпоху, но, не будучи вооруженным основополагающими идеями Великого Вождя и Учительницы о законности требований арабского народа Палестины и о правах сексуальных меньшинств, Владимир Маяковский не смог стать героем своего времени и его постиг закономерный финал. Лодка замечательного поэта разбилась о быт».

Заканчивал свое воззвание доктор Лапша призывом изгнать замки и запоры. В широких массах медбратьев и медсестер воззвание доктора Лапши вызвало неоднозначную оценку.

Пламенным сторонником взглядов доктора Лапши заявил себя Ян Кац. По его словам, такого тонкого и глубокого проникновения в сакральное значение понятия «Поц» ему давно не доводилось встречать.

Официальной реакции Сынка не последовало, так как ему пришлось консультироваться с мамой, а пока Вова встретился с мамой, он забыл, о чем шла речь в воззвании.

Меня же обеспокоил сам факт обращения доктора Лапши к жанру воззвания. Помня постоянные попытки доктора Лапши начать, путем лжесамоубийства, карьеру шариатского мыслителя Бидона Надоева, а также его сексуальную-правовую неуравновешенность, мной был поставлен вопрос перед руководством русской мафии об обследовании доктора Лапши методами народной медицины.

Доктор Лапша самоотверженно согласился на лечебные процедуры. В дальнюю дорогу, в город Цфат, его провожали всем отделением.

Доктор Светлана не могла сдержать слёз.

Я, Кац и Вова Сынок грянули троекратное «ура»!

Валентина Рожкова, один за одним, бросала вверх специально приготовленные для такого случая чепчики.

Антонио Шапиро дель Педро держал в руках плакат с надписью «No pasaran!» (Они не пройдут!).

Вениамин Леваев делился яркими воспоминаниями с корреспондентом «Голой правды Украины» Ярополком Капустиным.

Киностудия «Антисар» не могла оставаться в стороне от этого исторического события. Дан Зильберт снимал исторические кадры проводов, стараясь не упустить ни одной детали.

Инбар бен Ханаан по прямому указанию Бориса Эйдлина приготовила для уходящего в дальнюю дорогу доктора Лапши и сопровождающих его лиц, а сопровождать его самоотверженно вызвался младший медбрат запаса Пятоев, чемодан с конфетами «Вишня в шоколаде».

Была получена и зачитана перед строем работников отделения судебно-медицинской экспертизы приветственная телеграмма от губернатора Тульской области.

Глеб Петрович писал, что еще, будучи скромным начальником управления КГБ по Туле и Тульской области, когда он только начинал свою блистательную криминальную карьеру и был бесконечно далёк от понимания необходимости принятия Русью мусульманства, уже тогда он широко пользовался методами народной медицины в своей практической деятельности.

Когда торжественная процедура проводов была почти завершена, шейх Мустафа с воплем: «Навеки с доктором Лапшой!» с такой силой рванулся к машине, что чуть не порвал цепь, которой его привязала заботливая Варвара Бух-Поволжская к трактору. Эту душераздирающую сцену нельзя было лицезреть без слез.

По прибытии на место доктор Лапша спросил у народной целительницы, будет ли применяться местное обезболивание.

Корифей народной медицины заявила, что обезболивание только мешает, и потребовала снять брюки. Придирчиво осмотрев орган, который подлежал лечебному воздействию, она обратила внимание присутствующих на отсутствие «обрезания» на подлежащему лечебному воздействию органе. Её лицо стало строгим, и она потребовала увеличения гонорара на двадцать процентов. Кроме того, она выразила сомнение в еврейском происхождении доктора Лапши и уверенность в том, что её пациент купил свидетельство о рождении перед выездом в Израиль.

Со своей стороны, доктор Лапша заверил всех присутствующих в своей постоянной и неизменной принадлежности к еврейскому народу и сообщил, что свидетельство о рождении у него подлинное, а перед выездом в Израиль он купил водительские права. Что же касается обрезания, то его родители хотели сделать ему эту медицинскую манипуляцию через знакомого хирурга, работавшего в главном клиническом военном госпитале имени Бурденко в Москве, но в последнюю минуту что-то сорвалось.

Пятоев сказал, что рассказу доктора Лапши он верит. Ему самому пришлось лечиться в госпитале имени Бурденко в Москве, и он сохранил об этом лечебном учреждении самые тёплые воспоминания. С его слов, будучи в лейтенантском возрасте, он находился в хирургическом отделении вышеупомянутого госпиталя. Командованием была поставлена перед ним боевая задача вырезать паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный. Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки, имеющие лимитную московскую прописку и учившиеся в вечернем медучилище. Палату грыженосцев в качестве санитарки обслуживала девица редкой красоты с явными садистскими наклонностями. Она кокетничала со всеми пациентами одновременно, но доступа к телу не позволяла. Госпиталь тогда являлся военным учреждением, и в нём соблюдался режим секретности. Поэтому никто не знал, когда его возьмут на операцию. График операций висел в комнате врачей. Садистка-санитарка подглядывала, когда кто идёт на операцию, и в ближайшую после операции ночь обещала отдаться. Будучи девушкой не только исключительно красивой, но и честной (такой её воспитал комсомол), она пребывала вечером в день операции в вызывающих одеждах.

После операции по поводу грыжи, когда у человека разрезан живот, ему больно не только любить, но даже кашлять и глубоко дышать. Красавица-санитарка объяснений никаких не принимала, отсутствие взаимности связывала с недостатком любви и расставалась навсегда. Ослабленные потерей грыжи военнослужащие очень переживали, клялись в любви, и при воспоминании о ней им было мучительно больно.

Горячий полукарельский парень, лейтенант Пятоев, не спал два дня и старался не смотреть на неё, пока не выписался из госпиталя.

Но эти опасные игры с офицерским составом элитных подразделений Советской армии не могли продолжаться бесконечно долго. Однажды один старший лейтенант спецназа откликнулся на её зов. Она точно знала, что его операция закончилась два часа назад, и поэтому безбоязненно провела его в операционную и позволила себя раздеть, а так же положить на операционный стол.

Разошедшиеся швы послеоперационной раны и обильная кровопотеря не помешали спецназовцу выполнить свой солдатский и человеческий долг.

Когда голая, залитая кровью с головы до ног, только что лишившаяся невинности, проживающая в столице своей родины по лимитной прописке, редкой красоты санитарка вбежала в комнату дежурного хирурга и сообщила ему, что ее суженый истекает кровью на операционном столе, у врача с двадцатилетним стажем выпала из руки уже поднесенная ко рту рюмка с неразбавленным спиртом. В госпитале имени Бурденко такого не случалось со дня его основания.