Глава тридцать восьмаяСНОВА В РАСТРЕПАЕВКЕРано утром растрепаи услышали необычный гул и высыпали на улицу. Они очень испугались, когда с неба свалилась огромная серебряная птица. Удивлению их не было конца, когда они увидели маленького человека в аккуратном голубом костюме и узнали в нем Растрепайку. Наверно, еще долго приходили бы в себя растрепаи, если бы самый горластый из них Малюска не заорал:— Ура! Растрепайка прилетел!И все разом гаркнули «ура» и стали его качать. Растроганный до слез, Большой Растрепай едва отобрал у них сына.— Как я рад, сынок! — воскликнул он.— Целую неделю я ждал тебя и думал, что ты погиб.— Как? — удивился Растрепайка. — Я не был дома два месяца и девять дней.— Значит там, где ты был, время идет быстрее, чем на нашей планете, — сказал Большой Растрепай, — мы все рады видеть тебя живым и невредимым. Но счастье ходит рядом с несчастьем: сегодня наш Клейка-Болейка доживает последний день.Не помня себя, Растрепайка бросился к дому книжного доктора, а за ним — все остальные. Сделав всем знак стоять на месте, он тихо вошел в комнату. Клейка-Болейка едва дышал на своей бумажной кровати. Растрепайка разгладил на его голове смятую коробку, вставил в нее трубочку и влил из золотого ларца волшебный клей, который, булькая, заструился по жилам картонного человечка. Высохшее тело стало на глазах поправляться и приобретать форму, но Клейка-Болейка все еще не мог придти в себя. Изнутри ларца послышался стук, и Растрепайка, как ему наказывал Дедок-Вежливок, перевернул его кверху дном и нажал на кнопку. Ларец снова наполнился клеем, и стук прекратился. Мальчик второй раз влил клей в опустевшую коробку, жилки в голове Клейки-Болейки запульсировали, и он открыл глаза.— Кто ты? — спросил больной едва слышно.— Неужели ты меня не узнаешь? — удивился Растрепайка, поглаживая прозрачную руку Клейки-Болейки.— Растрепайка, друг... не может быть! — воскликнул больной, пытаясь приподняться с постели, но голова у него закружилась, и он бессильно упал на подушки.— Бред... бред, Растрепайки давно уже нет.— Не бред, не бред! Растрепайка я! Растрепайка! — радостно закричал мальчик.— Жив! — книжный доктор открыл глаза, и крупные слезы покатились по его впалым щекам. Лишь после того, как Растрепайка влил в коробку Клейки-Болейки третью порцию волшебного клея, больному стало легче. Поддерживая за плечи, Растрепайка вывел книжного доктора на крыльцо, где их встретила восторженная толпа.— Клейка-Болейка будет жить!