Глава девятнадцатаяПОБЕГ РАСТРЕПАЙКИКогда дверь за доктором закрылась, Желтые снова онемели. Молча подносили Растрепайке еду, молча уносили грязную посуду, молча сидели у его кровати. Напрасно мальчик подавал им знаки, стараясь обратить на себя внимание. Те вели себя так, будто находились в пустой комнате, и он был для них не более, чем надоевшая игрушка.Несмотря на инструкции доктора, Желтые ночью все-таки решили уйти.Когда Растрепайка задремал, они па цыпочках прокрались к двери, но только открыли ее, как мальчик соскочил с кровати и вмиг очутился рядом.— Не уходите! Не пущу! Не хочу здесь! — закричал он истошным голосом, вцепившись обеими руками в халат короткоухого. Не изменившись в лице, тот с силой оторвал Растрепайку от себя и, как нашкодившего котенка, швырнул на кровать. Мальчик, перевернувшись в воздухе, бухнулся на кровать, ударившись головой о стену. Не чувствуя от обиды боли, Растрепайка схватил подушку и пустил ее в Желтых. Подушка попала короткоухому в голову, которая вмиг побелела от пуха, как головка одуванчика. Вдогонку полетел правый башмак, шнурок от которого несколько раз обмотался вокруг левого уха ушастого и повис на нем, как на сучке.Войдя в азарт, Растрепайка хотел было пустить в ход и второй башмак, но Желтые в два прыжка очутились у кровати, свалили развоевавшегося больного на пол и стали засовывать его в мешок, неведомо откуда оказавшийся у них под руками.Растрепайка сопротивлялся, как мог, но где ему было справиться с железными лапами санитаров. Затолкав мальчика в мешок и завязав веревкой, Желтые оттащили его в угол и поспешно удалились.За дверью длинноухий сказал короткоухому:— Приди завтра пораньше, а то снова попадемся.— Сам знаю, чего указываешь, — огрызнулся тот.В коридоре послышался шум удаляющихся шагов, и в комнату снова прокралась тишина, еще более страшная, чем в первую ночь, потому что теперь Растрепайка был совершенно беспомощным.Задыхаясь в тесном мешке, он взмок, скорченные ноги заныли от боли. Пытаясь их выпрямить, он заворочался, и мешок неуклюже свалился на бок. Лежа на полу, он обливался холодным потом, едва шевеля онемевшими ногами.Отчаяние его дошло до предела, когда он подумал о Клейке-Болейке, который погибнет, пока он сидит в этой западне. Растрепайка проклинал себя за то, что не сумел сдержать обещание, которое дал Доброму Волшебнику. Ну зачем было связываться с Желтыми, кричать, безобразничать? Спал бы себе спокойно в кровати, и все было бы прекрасно. А теперь, он даже вообразить себе не мог, что будет теперь...Растрепайка представил себе высохшего, как подрубленное дерево, Клейку-Болейку, и ему стало совсем плохо. Но в тот момент, когда он почувствовал, что теряет сознание, перед глазами мелькнула чья-то тень, и кто-то прошептал ему на ухо негромко, но внушительно:— Беги!— Ну, конечно же, это опять он... Добрый Волшебник, — подумал Растрепайка и пришел в себя. Видение мгновенно исчезло, а мальчик почувствовал необыкновенный прилив сил, будто кто-то напоил его целебным напитком.Яростно работая руками и ногами, Растрепайка стал стаскивать с себя мешок. Он остервенело рвал зубами грубую ткань, в кровь раздирая себе рот. Наконец, мешок затрещал. Блеснула слабая полоска света, и пахнуло свежим воздухом. Немного отдышавшись, он стал с еще большей энергией драть треснувшую материю. Когда дыра стала достаточно большой, Растрепайка, просунув в нее голову, начал медленно стаскивать с себя мешок, обдирая себе руки и плечи.Оказавшись, наконец, на свободе, он потерял сознание. Сколько времени он так лежал, сказать трудно, только очнулся от холода, который тянул от двери.Медлить было нельзя. Бежать, скорее бежать, пока не пришли Желтые! Окно было закрыто некрепко, и Растрепайка открыл его без особых усилий. При слабом утреннем свете мальчик увидел под окном колючий кустарник с треугольными листьями, а чуть подальше — кучу белого, как снег, песка. Прыгать с третьего этажа было небезопасно, к тому же можно было угодить в колючий кустарник. Но теперь Растрепайке было все равно, лишь бы поскорее уйти от Желтых. Недолго думая, он прыгнул, вытянув вперед ноги, которые через несколько секунд утонули в прохладном песке. Куча, шурша, поехала вниз и вместе с ней — Растрепайка, страшно довольный тем, что так удачно все обошлось.Не теряя ни минуты, он перемахнул через ограду сада, окружавшего болельню, и скрылся в тени деревьев. В то время, когда он нырнул в сад, Желтые открыли дверь в комнату. Убедившись в том, что больного нет, санитары бросились в погоню.Если бы они храбро, как Растрепайка, выпрыгнули из окна, то догнать беглеца им было бы пару пустяков, но пока они спустились вниз, он скрылся из виду.