Все слушали внимательно, и никто не перебивал мистера Митчелла.

– Посмотрите, как мы проводим время. У нас полно друзей. Мы наслаждаемся простыми вещами. Нам большего не надо. У нас есть семьи, дети, уютные дома и мы просто счастливы. Вы думаете, что если у вас появится власть над всеми, то вы приобретете счастье? Абсолютно нет. Если человек не счастлив сам по себе, без каких-либо условий, то это не значит, что, получив желаемое, он станет счастливым. У такого человека будет всегда присутствовать неудовлетворенность.

– Красиво говоришь, Филипп, но я чувствую, что мы друг друга не понимаем. Кто-то становится счастливым, когда заполучает все, а кому-то достаточно и малого.

Разговор начал заходить в никуда.

– Ладно, Шон! Где дети и где мои друзья? – Филипп спросил суровым тоном. Его спокойствие переросло в едва заметное раздражение.

– Они здесь, недавно очнулись и приходят в себя, – ответил отец Винсента.

– Отпустите их, – убеждал Филипп Картеров. – Ты должен понять, что преступления безнаказанными не останутся. Не мы, так другие тебя накажут, с кем ты не сможешь совладать.

– С армией и своими способностями я смогу все! – крикнул Винсент так, что эхо разнеслось по всему периметру холодного зала, отражаясь о гранитные стены и колонны и отдаваясь звоном в ушах.

Пока шла словесная перепалка, я посматривала на Тони, который стоял с отсутствующим взглядом и будто прислушивался к стенам. Через некоторое время он переглянулся с Лаурой, и в следующее мгновение они одновременно, сконцентрировав энергию, руками направили ее в противоположную стену. Будто от взрыва, камни гранита, как волны, разбившиеся о волнорез, взлетели вверх, а потом глухо упали вниз. Все резко повернули головы в сторону рухнувшей стены, по чью сторону стоял Роберт. Его руки, как зеркало, отражали положение рук детей Филиппа, затем они одновременно опустили их.

– Роберт! – воскликнула я и не успела ринуться в объятия возлюбленного, как рука Винсента остановила меня.

– Стой, Алекса! Мы еще не закончили! – громогласно сказал он. Мои ноги будто стали ватными, и я не смогла сдвинуться с места.

– Леви, – обратился Винсент к одному из дружков, – приведи остальных.

Леви прошел мимо Роберта и свернул налево. Через минуту послышался звон цепей. К нам вышли Томпсоны, наши родители, а следом, к моему удивлению, шли мои одноклассники. Зачем они им понадобились? – Не укладывалось в моей голове. Все выглядели изможденными и в рваных одеждах, что свидетельствовало о борьбе и сопротивлении.

– Винсент, – я начала говорить, придя в себя, – ты с ума сошел? Хотя этот вопрос в данном случае неуместен и ответом, скорее, будет «да!». Зачем ты впутал ребят и подставляешь всех нас под удар? Наше общество скрывает свое существование!

– А ты, глупенькая, все надеешься выйти отсюда? Ты думаешь, что я отпущу вас? – ухмыльнулся Винсент.

Я нервно сглотнула. Несмотря на то, что мы по количеству перевешивали, я начала терять уверенность в нашей победе. Отстукивая барабанную дробь пяткой, я смотрела то на него, то на одноклассников. Они были испуганы до смерти. Только лица остальных не выражали никакого испуга благодаря самообладанию.

Винсент подошел к Бруклин, взял ее за подбородок и хмыкнул.

– Смотри, какая кукла, – сказал он, обращаясь ко мне. – Для нее существует только один цвет – розовый! И весь мир она видит сквозь розовые очки. Пустышка – не более того! – Он подошел к Рэчел и дернул за бусы, которые тут же рассыпались, а она от испуга взвизгнула.

– Не надо, Винсент! – крикнула я. Как бы мы ни относились друг к другу, я бы не хотела видеть унижения, которым подвергались одноклассницы.

– И это твое окружение, Алекса? Зачем тебе эта елка?

Дружки Винсента хихикнули, а я, метнув молнию глазами в их сторону, сказала:

– Мы все люди! И неважно, кто как одевается или как видит мир: у нас у всех есть недостатки и мы пришли на эту землю, чтобы учиться и расти.

Винсент засмеялся.

– Не идеализируй, Алекса! Или у тебя тоже розовые очки? Находясь с ними, ты принижаешь себя. Ну разве что эта тихоня пойдет тебе в подружки, но уж больно она слабенькая, – он кивнул на Клэр, которая стояла с бледным лицом, но не проронила ни звука.

А мне нечего было сказать Винсенту: больной человек слышит только себя.

– А эти, – кивнул он на парней, – продадут вас всех за любые деньги.

Он остановился, а затем подошел ко мне и, взяв меня за подбородок, приподнял его и, посмотрев в мои глаза, сказал:

– А вот ты – другая!

Он потянулся к моим губам, но я его оборвала:

– Винсент, я предлагаю сделку. Давай я останусь. Ты ведь этого хотел?

Краем глаза я увидела, как Роберт сжал кулаки и чуть было не сделал шаг вперед, но остановился, глядя на Тони. Я не знала, о чем они мысленно переговаривались, но могла предположить, что Тони его остановил.

– Хм, то есть без борьбы, ты вот так вот сдаешься? – Винсент отпустил мой подбородок и начал мерить шагами зал.

– Не забывай, сынок, – вмешалась Пайпер, – у нас другие цели.

– Да, мама, ты права, – сказал он и остановился, посмотрев на Роберта.

Мое сердце сжалось. Стояла тишина. Никто не двигался, и все наблюдали за неуравновешенным Винсентом, который мог выкинуть в любую секунду все что угодно. Шон прогуливался из стороны в сторону, изредка останавливаясь и осматривая меня с ног до головы.

– Алекса, а как же Роберт? Ты готова оставить его ради меня? – недоверчиво спросил Винсент.

– Да! – я попыталась уверенно произнести это слово, но не знаю, насколько у меня это получилось.

– А готова ли ты убить его ради меня?

Я глубоко набрала воздух в легкие и закрыла глаза.

– Нет…

– Ты же понимаешь, что пока он жив, он всегда будет между нами. Если хочешь, я сам его уничтожу!

Он поднял руку, и я, зная, что означает это жест, не выдержала и, выставив вперед руки, будто пытаясь его остановить, выкрикнула в сердцах:

– Нет! Умоляю тебя! Я люблю его!

Винсент опустил руку и повернулся ко мне.

– Любишь, значит? Ну что ж, тогда у меня нет выбора!

Резко развернувшись, он поднял руку вверх ладонью, но не успел опустить ее, как его прервал Шон:

– Постой, сын! По-моему, мы не то с тобой искали. Нам нужен вовсе не экстракт! – воскликнул он.

– А что же тогда? – спросил Винсент в растерянности.

Шон рассмеялся крякающим голосом и стал ходить передо мной, время от времени заглядывая мне в глаза.

– Мы с тобой, сын, как старатели, с трудом и терпением просеяли множество песка и земли в поисках драгоценных камней. – Я затаила дыхание при слове «камень». И вот нашли необработанный камень, казалось, ничем не примечательный, но старатель видит то ценное, что скрыто в нем. После огранки и шлифовки этот камень засверкает, как настоящая драгоценность, и станет нам верным другом и служителем. Да, да, Алекса, я говорю именно про тебя! – Он погрозил мне пальцем, а я облегченно вздохнула. – Тебе нужна именно та огранка, которая доведет твои способности до уровня твоего отца, а еще лучше, до уровня всех вместе взятых. Ведь дети нашего общества аккумулируют все способности предков. Но на это нужно время, – вздохнул Шон, а затем, резко повернувшись к Винсенту и при этом показав на меня пальцем, воскликнул:

– Кристалл, который Алекса намеренно прячет под своей блузкой! Именно он – путь к нашему спасению и нашей власти! Именно он поможет выжить нам в дальнейшем и получить все необходимые знания, чтобы завладеть миром!

Все устремили взор на меня, а моя душа сорвалась, как я когда-то в овраг. Я могла предположить все что угодно, но только не то, что Картерам понадобится алмаз. Винсент подошел ближе.

– Значит, все в наших руках, отец, – усмехнулся он и потянулся рукой к моей шее.

– Нет! – закричал вдруг Роберт и стремительно ринулся по направлению к Винсенту. Я не успела и глазом моргнуть, как они сцепились в крепкой схватке.

Люди Винсента хотели остановить их, но Шон махнул рукой, чтобы они не вмешивались. Роберт отшвырнул Винсента с такой силой, что колонна, в том месте, куда он попал, превратилась в груду камней. Винсент нашел силы встать, кинулся к Роберту, но вдруг резко затормозил возле колонны, оттолкнулся от нее и в прыжке упал сверху на моего ангела, который казался мне на тот момент беззащитным. Пока длилась схватка, мы отошли от оцепенения. Я осталась на месте, а остальные разошлись по периметру зала. Ребята разбились по парам, обнявшись от страха и от непонимания, в какую переделку они попали. Ноэль стояла впереди ребят, как будто пыталась закрыть их своим телом. Джеймс, Адам, Ричард и все остальные находились в напряжении, готовые ринуться в бой.