4 декабря 1816

«Пускай от зависти сердца зоилов ноют…»

Пускай от зависти сердца зоилов ноют. Вольтер! Они тебе вреда не нанесут… Питомца своего Пиериды покроют И Дивного во храм бессмертья проведут!

8 мая 1818

Послание Горация к Меценату, в котором приглашает его к сельскому обеду

Приди, желанный гость, краса моя и радость! Приди, – тебя здесь ждет и кубок круговой, И розовый венок, и песней нежных сладость!       Возженны не льстеца рукой,       Душистый анемон и крины       Лиют на брашны аромат,       И полные плодов корзины       Твой вкус и зренье усладят. Приди, муж правоты, народа покровитель, Отчизны верный сын и строгий друг царев, Питомец счастливый кастальских чистых дев,       Приди в мою смиренную обитель!       Пусть велелепные столпы,       Громады храмин позлащенны Прельщают алчный взор несмысленной толпы; Оставь на время град, в заботах погруженный, Склонись под тень дубрав; здесь ждет тебя                                                           покой.       Под кровом сельского Пената, Где все красуется, все дышит простотой, Где чужд холодный блеск и пурпура и злата, —       Там сладок кубок круговой!       Чело, наморщенное думой,       Теряет здесь свой вид угрюмый; В обители отцов все льет отраду нам! Уже небесный лев тяжелою стопою В пределах зноя стал – и пламенной стезею       Течет по светлым небесам!..       В священной рощице Сильвана, Где мгла таинственна с прохладою слиянна, Где брезжит сквозь листов дрожащий, тихий                                                           свет, Игривый ручеек едва-едва течет И шепчет в сумраке с прибрежной осокою; Здесь в знойные часы, пред рощею густою, Спит стадо и пастух под сению прохлад, И в розовых кустах зефиры легки спят. А ты, Фемиды жрец, защитник беззащитных. Проводишь дни свои под бременем забот; И счастье сограждан – благий, достойный                                                            плод       Твоих стараний неусыпных! — Для них желал бы ты познать судьбы предел; Но строгий властелин земли, небес и ада Глубокой, вечной тьмой грядущее одел.       Благоговейте, персти чада! — Как! прах земной объять небесное посмеет? Дерзнет ли разорвать таинственный покров? Быстрейший самый ум, смутясь, оцепенеет, И буйный сей мудрец – посмешище богов! — Мы можем, странствуя в тернистой сей                                                      пустыне, Сорвать один цветок, ловить летящий миг;       Грядущее не нам – судьбине; Так предадим его на произвол благих! — Что время? Быстрый ток, который в долах                                                        мирных, В брегах, украшенных обильной муравой, Катит кристалл валов сапфирных; И по сребру зыбей свет солнца золотой Играет и скользит; но час – и бурный вскоре, Забыв свои брега, забыв свой мирный ход,       Теряется в обширном море, В безбрежной пустоте необозримых вод! Но час – и вдруг нависших бурь громады       Извергли дождь из черных недр; Поток возвысился, ревет, расторг преграды,       И роет волны ярый ветр!.. Блажен, стократ блажен, кто может в умиленье,       Воззревши на Вождя светил, Текущего почить в Нептуновы владенья, Кто может, радостный, сказать себе: я жил!       Пусть завтра тучею свинцовой Всесильный бог громов вкруг ризою багровой       Эфир сгущенный облечет, Иль снова в небесах рассыплет солнца свет, — Для смертных все равно; и что крылаты годы       С печального лица земли В хранилище времен с собою увлекли, Не пременит того и сам Отец природы.       Сей мир – игралище Фортуны злой. Она кичливый взор на шар земной бросает       И всей вселенной потрясает              По прихоти слепой!.. Неверная, меня сегодня осенила; Богатства, почести обильно мне лиет, Но завтра вдруг простерла крыла, К другим склоняет свой полет! Я презрен – не ропщу, – и, горестный                                             свидетель       И жертва роковой игры,       Ей отдаю ее дары       И облекаюсь в добродетель!..       Пусть бурями увитый Нот Пучины сланые крутит и воздымает, И черные холмы морских кипящих вод       С громовой тучею сливает,       И бренных кораблей Рвет снасти, все крушит в свирепости своей… Отчизны мирныя покрытый небесами, Не буду я богов обременять мольбами; Но дружба и любовь, среди житейских волн, Безбедно приведут в пристанище мой челн.

Не позднее февраля 1819

«Всесилен я и вместе слаб…»

      Всесилен я и вместе слаб,       Властитель я и вместе раб, Добро иль зло творю – о том                             не рассуждаю, Я много отдаю, но мало получаю, И в имя же свое собой повелеваю,       И если бить хочу кого,       То бью себя я самого.

1810-е

Урания

Открылось! – Не мечта ль? Свет новый!                                                     Нова сила Мой дух восторженный, как пламень, облекла! Кто, отроку, мне дал парение орла! — Се муз бесценный дар! – се вдохновенья крыла! Несусь, – и дольный мир исчез передо мной, —       Сей мир, туманною и тесной       Волнений и сует обвитый пеленой, —       Исчез! – Как солнца луч златой,       Коснулся вежд эфир небесный…             И свеял прах земной… Я зрю превыспренних селения чудесны… Отсель – отверзшимся таинственным вратам —       Благоволением судьбины       Текут к нам дщери Мнемозины, Честь, радость и краса народам и векам!.. Безбрежное море лежит под стопами, И в светлой лазури спокойных валов С горящими небо пылает звездами, Как в чистом сердце – лик богов;       Как тихий трепет – ожиданье;       Окрест священное молчанье. И се! Как луна из-за облак, встает Урании остров из сребряной пены; Разлился вокруг немерцающий свет,       Богинь улыбкою рожденный…       Несутся свыше звуки лир;       В очарованьях тонет мир!.. Эфирного тени сложив покрывала И пояс волшебный всесильных харит, Здесь образ Урания свой восприяла, И звездный венец на богине горит! Что нас на земле мечтою пленяло, Как Истина, то нам и здесь предстоит! Токмо здесь под ясным небосклоном Прояснится жизни мрачный ток; Токмо здесь, забытый Аквилоном, Льется он, и светел и глубок! Токмо здесь прекрасен жизни гений, Здесь, где вечны розы чистых наслаждений, Вечно юн Поэзии венок!.. Как Фарос для душ и умов освященных, Высоко воздвигнут Небесныя храм; — И Мудрость приветствует горним плененных Вкусить от трапезы питательной там. Окрест благодатной в зарях златоцветных, На тронах высоких, в сиянье богов, Сидят велелепно спасители смертных, Создатели блага, устройства, градов; Се Мир вечно-юный, златыми цепями Связавший семейства, народы, царей; Суд правый с недвижными вечно весами; Страх божий, хранитель святых алтарей; И ты, Благосердие, скорби отрада! Ты, Верность, на якорь склоненна челом, Любовь ко отчизне – отчизны ограда, И хладная Доблесть с горящим мечом; Ты, с светлыми вечно очами, Терпенье, И Труд, неуклонный твой врач и клеврет… Так вышние силы свой держат совет!.. Средь них, вкруг них в святом благоговенье Свершает по холмам облаковидных гор       В кругах таинственных теченье       Наук и знаний светлый хор… Урания одна, как солнце меж звездами, Хранит Гармонию и правит их путями: По манию ее могущего жезла Из края в край течет благое просвещенье;       Где прежде мрачна ночь была,       Там светозарна дня явленье; Как звезд река, по небосклону вкруг Простершися, оно вселенну обнимает       И блага жизни изливает На Запад, на Восток, на Север и на Юг… Откройся предо мной, протекших лет вселенна! Урания, вещай, где первый был твой храм, Твой трон и твой народ, учитель всем векам? — Восток таинственный! – Чреда твоя свершенна!.. Твой ранний день протек! Из ближних Солнце                                                               врат Рожденья своего обителью надменно Исходит и течет, царь томный и сомненный… Где Вавилоны здесь, где Фивы? – где мой град? Где славный Персеполь? – где Мемнон, мой                                                      глашатай? Их нет! – Лучи его теряются в степях, Где скорбно встретит их ловец или оратай, Бесплодно роющий во пламенных песках; Или, стыдливые, скользят они печально       По мшистым ребрам пирамид… Сокройся, бренного величья мрачный вид!..       И солнце в путь стремится дальний: Эгея на брегах приветственной главой К нему склонился лавр; и на холмах Эллады Его алтарь обвил зеленый мирт Паллады, Его во гимнах звал Певец к себе слепой, Кони и всадники, вожди и колесницы, Оставивших Олимп собрание богов; Удары гибельны Ареевой десницы,       И сладки песни пастухов; — Рим встал, – и Марсов гром и песни                                                 сладкогласны Стократ на Тибровых раздалися холмах; И лебедь Мантуи, взрыв Трои пепл злосчастный, Вознесся и разлил свет вечный на морях!.. Но что сретает взор? – Куда, куда ты скрылась, Небесная! – Бежит, как бледный в мгле призрак,       Денница света закатилась,             Везде хаос и мрак! «Нет! вечен свет наук; его не обнимает Бунтующая мгла; его нетленен плод                   И не умрет!..» — Рекла Урания и скиптром помавает,       И бледную, изъязвленну главу Италия от склеп железных свобождает, Рвет узы лютых змей, на выю ставши льву!.. Всего начало здесь!.. Земля благословенна, Долины, недра гор, источники, леса И ты, Везувий сам! ты, бездна раскаленна, Природы грозныя ужасная краса! Все возвратили вы, что в ярости несытой Неистовый Сатурн укрыть от нас хотел! Эллады, Рима цвет из пепела исшел! И солнце потекло вновь в путь свой даровитый!.. Феррарскому Орлу ни грозных боев ряд, Ни чарования, ни прелести томимы, Ни полчищ тысячи, ни злобствующий ад Превыспренних путей нигде не воспретят: На пламенных крылах принес он в храм Солимы                 Победу и венец; — Там нимфы Тага, там валы Гвадалквивира Во сретенье текут тебе, младой Певец, Принесший песни к нам с брегов другого мира; -       Но кто сии два гения стоят?       Как светоносны серафимы,       Хранители Эдемских врат       И тайн жрецы непостижимых? — Един с Британских вод, другой с Альпийских гор, Друг другу подают чудотворящи длани; Земного чуждые, возносят к небу взор       В огне божественных мечтаний!..       Почто горит лицо морских пучин? Куда восторженны бегут Тамизы воды? Что в трепете святом вы, Альпы, Апеннин!.. Благоговей, земля! Склоните слух, народы! Певцы бессмертные вещают бога вам: Един, как громов сын, гремит средь вас паденье; Другой, как благодать, благовестит спасенье       И путь, ведущий к небесам. И се! среди снегов Полунощи глубокой, Под блеском хладных зарь, под свистом                                                 льдистых вьюг, Восстал от Холмогор, – как сильный кедр,                                                          высокой, Встает, возносится и все объемлет вкруг       Своими крепкими ветвями; Подъемлясь к облакам, глава его блестит       Бессмертными плодами. И тамо, где металл блистательный сокрыт, Там роет землю он глубокими корнями, — Так Росский Пиндар встал! – взнес руку                                                       к небесам,       Да воспретит пылающим громам; Минервы копием бьет недра он земные —       И истекли сокровища златые; Он повелительный простер на море взор — И свет его горит, как Поллюкс и Кастор!.. Певец, на гроб отца, царя-героя,       Он лавры свежие склонил, И дни бесценные блаженства и покоя       Елизаветы озарил! Тогда, разлившись, свет от северных сияний Дал отблеск на крутых Аракса берегах; И гении туда простерли взор и длани, И Фивы новые зарделися в лучах…       Там, там, в стране денницы,       Возник Певец Фелицы!..       Таинственник судеб прорек       Царя-героя в колыбели… Он с нами днесь! Он с неба к нам притек, Соборы гениев с ним царственных слетели;       Престол его обстали вкруг;       Над ним почиет божий дух!       И музы радостно воспели Тебя, о царь сердец, на троне Человек!       Твоей всесильною рукою       Закрылись Януса врата!       Ты оградил нас тишиною,       Ты слава наша, красота! Смиренно к твоему склоняяся престолу,       Перуны спят горе́ и долу. И здесь, где все – от благости твоей,       Здесь паки гений просвещенья,       Блистая светом обновленья,       Блажит своих веселье дней! —       Здесь клятвы он дает священны,       Что постоянный, неизменный,       В своей блестящей высоте, Монарха следуя заветам и примеру,       Взнесется, опершись на Веру,       К своей божественной мете[40]. вернуться

40

Мета (устар.) – цель.