С Уважением и надеждой на понимание.

Писатель Всеволод Фикалкин.

23 января

Re: Re: Всеволоду Фикалкину.

Уважаемый Автор. К сожалению, Ваш роман не подходит нашему издательству. Желаем Вам творческих успехов!

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

25 января

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Уважаемый Пётр Ильич, я не совсем понимаю такой ваш ответ! Читали ли Вы роман? Я ставлю под сомнение этот факт! Возможно, Вас смутило то обстоятельство, что Женевьева в третьей главе, где описывается её детство, болела ветрянкой, и, ко всему, упала с лошади, повредив позвоночник. Должно быть, из этого вы сделали вывод: какой же из неё космонавт? Но ведь человеческая история пестрит подобными фактами, и к тому же не стоит забывать, что это всё-таки фантастическое повествование.

Еще раз убедительно прошу прочесть роман внимательнее.

С Уважением. Писатель Всеволод Фикалкин.

27 января

Re: Всеволоду Фикалкину.

Уважаемый автор! Не сомневайтесь, ваш роман внимательно прочитан редакторской группой и отклонён вовсе не по причине, указанной в Вашем письме.

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

1 февраля

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Дорогой Пётр Ильич! Так в чём же тогда дело? Я решительно не понимаю и теряюсь в догадках. Да, согласен, характер техника Жан-Мишеля Флори не раскрыт полностью! Но разве из-за этого стоит губить всю книгу? Хорошо! Я согласен сделать правку и дополнить его роль. У меня даже возник новый, совершенно оригинальный эпизод. Где, во время космического полета (глава 37), Жан-Мишелю представится возможность, наперекор своим чувствам, уступить ночь любви с Женевьевой — Рювилю, во благо спасения всего экипажа. Он будет исправлять поломку внешней антенны! Тут, когда он останется наедине с самим собой, окутанный космическим вакуумом, я и открою читателю его внутренний мир. Противоречивый и сложный. И, уверяю вас, всё в романе встанет на свои места!

С Уважением. Писатель Всеволод Фикалкин.

7 февраля

Re: Всеволоду Фикалкину.

Уважаемый автор! Указанный вами техник здесь не при чём. Ваш роман абсурден и глуп. Вы претендуете на роль нового Достоевского, при этом не отдавая себе отчёта в том, что Достоевский — гений, а вы, простите, — бездарность!

P.S.

И еще. Пожалуйста, прекратите забрасывать издательство своими полоумными письмами.

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

8 февраля

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Полоумными письмами? Ха-ха! Да я плевал на вас! Вы не способны оценить и латунную побрякушку, а перед вами бриллиант! О чём тут говорить? Прощайте. Я найду другое издательство, где меня оценят по достоинству. Вы ещё услышите обо мне — жалкие, ничтожные людишки!

Писатель Всеволод Фикалкин.

10 февраля

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Я кое-что открыл! Теперь уж вам некуда будет деться!

Писатель Всеволод Фикалкин.

20 февраля

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Седьмое небо!

Луна в пятом доме!

Ангелы щебечут голосами нерождённых младенцев.

Гомункулы сметают тектонические пласты!

Ждите!

Ждите!!!..

Писатель Всеволод Фикалкин.

4 марта

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Жаба

Жаба

Жаба

Инфернентумус Парадиглос!!!

Писатель Всеволод Фикалкин.

5 марта

Re: Всеволоду Фикалкину.

Дорогой автор. Прекратите сходить с ума.

Ваш роман напечатан не будет.

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

13 марта

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Из пещер что сокрыты в жемчужных озерах лакосты полусмерч-полувихрь исчезая над временем снов он уносится и поднимает таинственный остров и планеты спиралью как бусы на шее у звезд и гиганты теперь заснут на аллеях затерянных временем у Морфея под властью как сотни песчинок-умов и мы склоним свои элегантно укрытые шеи и закружимся в дикой воронке извечных желез!

Жаба

Жаба

Жаба

Морфеусондор Сомнамбулистра!

Писатель Всеволод Фикалкин.

15 марта

Re: Всеволоду Фикалкину.

Что вы хотите этим сказать? Вы какой-то странный… сам не знаю, зачем отвечаю вам.

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

17 апреля

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Уважаемый Пётр Ильич. Так что же по поводу моего романа? Вы прочтёте его, наконец? Я измучился ожиданием. Кольца Сатурна сплетаются пентаграммой. Вы знаете, я видел Вас во сне. Вы бежали по освещённой солнцем набережной с охапкой книг и бутылкой шампанского, а я шёл вам навстречу третий сектор пространств и чувствовал каждой клеточкой организма предстоящую весну!

С Уважением. Писатель Всеволод Фикалкин.

18 апреля

Re: Всеволоду Фикалкину.

Здравствуйте Всеволод. Я было подумал, что Вы давно угомонились, тем более патетика Вашего последнего письма (с угрозами обращения в другое издательство) об этом живо говорила. Вы знаете, на удивление самому себе, я готов принести Вам извинения за свои слова. Быть может, роман Ваш не так уж и плох, но нашему издательству такого рода литература не близка по формату. Однако я ещё раз перечитал его. И знаете, по какой причине? Удивительно, что Вы это написали, но и я в свою очередь видел Вас давеча во сне. К чему это, я не понял (ведь я даже не знаю, как Вы выглядите) однако я сразу осознал, что это именно Вы и по пробуждении во мне возникло страстное желание прочесть вашу вещь.

Но всё же, к сожалению, сделать для Вас я ничего не могу. Мы не сможем напечатать Ваш роман.

Гл. редактор издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряников.

3 мая

Главному редактору издательства «Эйрграфт»

П. И. Пряникову.

Помните, что вы сказали мне в парке? Женевьева — как зеркало души каждой женщины? По моему, так. Так вот. Сегодня ночью я повторно набирал разработанный нами шифр. Поначалу результат был отрицательным, но ровно в три часа девятнадцать минут в окнах дома напротив рельефно отразился силуэт корабля. Они всё ещё в пути! Переданная вами правка романа меня устроила. Но в словах Жан-Клода Бонтеля я вижу явный намёк на новую религиозную модель! Не кощунствуем ли мы?

С Уважением. Писатель Всеволод Фикалкин.

5 мая

Re: Всеволоду Фикалкину.

Друг мой. Для меня все ещё загадка, как это у нас получилось, но я уже и не задаюсь этим вопросом. Всякий раз по пробуждении я нахожу под подушкой то клочок газеты, то крыло бабочки, то ещё какую деталь. И от этого в моей душе возникает странное чувство. Словно я вновь ребенок! Словно я могу. Но, впрочем, давайте о главном.