Яго
Не нравится мне это.Отелло
Ты о чем?Что ты бормочешь?Яго
Ничего. Пустое.Отелло
Не Кассио ли это только чтоУшел от Дездемоны?Яго
Быть не может!Как пойманный воришка? Нет, не он.Он вида вашего б не испугался.Отелло
Я все ж думаю, что это он(с. 252). (…)Яго
Скажите, генерал,Знал Кассио о вашем увлеченьеДо вашей свадьбы?Отелло
Знал. Конечно, знал.А что такое?Яго
Так, соображенья.Хочу сличить их, вот и все.Отелло
Сличить?Яго
Он с нею был знаком до вас?Отелло
Конечно.И между нами выступал не разПосредником.Яго
Посредником?Отелло
Конечно.А что дурного в этом? Разве онНе стоил этого доверья?Яго
Стоил.Отелло
И оправдал, как видишь.Яго
Оправдал.Отелло
Так чем ты озабочен?Яго
Озабочен?Отелло
Да что с тобою? Что ты задолбилИ повторяешь все за мной, как эхо?В чем дело? Так ли мысль твоя страшна,Что ты ее боишься обнаружить?Столкнулись с Кассио – нехорошо.Меня он сватал к ней – опять неладно!Что у тебя в уме? Ты морщишь лоб,Как будто в черепе твоем запрятанКакой-то ужас. Если ты мне друг,Открой мне все (с. 255 – 256).Дальше в устах Яго должно прозвучать то самое слово, которое сделает Отелло несчастнейшим из смертных, но это слово нужно подготовить многими оговорками, сомнениями, экивоками, довести Отелло до полуобморочного состояния и, наконец, с торжеством изречь: «ревность!» После чего Яго, посеяв зерно сомнения в душу Отелло, что называется делает «откат», отступает, говорит, что все это, быть может, досужие домыслы, ошибка больной души. Но Отелло теперь уже болен окончательно. Ядовитое зерно, зароненное Яго, пустило корни в сердце Отелло, оно растет не по дням, а по часам, и оно неминуемо разорвет душу ревнивца на две половинки, убьет его изнутри. Яго дает Отелло очередной коварный совет: «трезво» следить за Кассио и Дездемоной.
Ревности остерегайтесь,Зеленоглазой ведьмы, генерал,Которая смеется над добычей.Блаженны потерпевшие мужья,Которые все знают и остылиК виновницам позора. Но беда,Когда догадываешься и любишь,Подозреваешь и боготворишь(с. 259).Для полного уничтожения Отелло не хватает только какой-нибудь вещественной малости, пустяка, безделицы. И эта безделица, к радости Яго, находится – платок Дездемоны. Его Отелло подарил Дездемоне после свадьбы. Это семейная реликвия – платок его матери, «расшитый цветами земляники!» (с. 270). Отелло им очень дорожит, потому что мать завещала ему подарить этот платок той, которую он выберет в жены. Платок – магический знак верности: пока платок был у отца Отелло, он был верен его матери. Эмилия, жена Яго, подбирает платок, случайно оброненный Дездемоной, и передает его мужу, якобы пожелавшему снять узор с красивого платка. Этот платок Яго подбрасывает в квартиру Кассио. По ходу дела Яго вслед за платком подбрасывает хворост в уже и без того полыхающую душу Отелло. Он сочиняет фантастическую байку о сне Кассио, во время которого тот якобы выбалтывает тайну своего сожительства с Дездемоной. Только разъяренный ревностью и гневом Отелло мог поверить в подобные грубые сально-эротические россказни Яго:
Я как-то с Кассио лежалНа койке. У меня болели зубы.Я спать не мог. Беспечный ветрогонВо сне всегда выбалтывает тайны.Таков и Кассио. И слышу я:«Поосторожней, ангел Дездемона.Нам надобно таить свою любовь».Он крепко сжал мне руку и со страстьюСтал целовать, как будто с губ моихСрывал он с корнем эти поцелуи,И положил мне ногу на бедро.Потом, вздохнув, пролепетал: «О горе!Зачем ты в руки мавра отдана!» (с. 269)Остается только чуть-чуть «дожать» Отелло, уже готового сойти с ума или/и убить Дездемону. Яго добивает Отелло тем, что уверяет его, будто Кассио теперь трубит на всех углах о победе над Дездемоной: «Лежал. Прижимался. Он ее бесславит. И в каких выражениях» (с. 285). Отелло падает в обморок. Яго в восторге от своего мастерства выпекания зла:
Хвалю, мое лекарство. Действуй, действуй!Так ловят легковерных дураков.Так женщин незапятнанных порочат.Кассио он говорит, что Отелло сегодня дважды бьется в припадке падучей. Над Отелло он продолжает изощренно издеваться, рассуждая о «рогах», которые получает от супруги любой женатый человек, и Отелло – в числе миллионов «рогачей», так что печалиться, собственно, нечему. Но слова не так действенны, как дела. Яго желает, чтобы зло было наглядным и разыгрывает с простодушным Кассио и ревнивым Отелло, которому страдание застит глаза и разум, блестящую и жестокую импровизацию.
Платок Дездемоны Кассио отдает влюбленной в него Бьянке на глазах у Отелло. Яго инсценирует ситуацию, когда Кассио хохочет над дурочкой Бьянко и изображает жестами, как та его добивается, а Отелло уверен, что тот смеется над Дездемоной и показывает, как тянет ее в супружескую спальню Отелло. Отелло, убитый изменой жены, просит Яго достать яд. Нет, Отелло, по замыслу Яго, сам должен убить Дездемону. Яго услужливо подаст ему меч убийства, а сам останется с чистыми руками и ни при чем. Вот почему Яго преподносит Отелло очередной «мудрый» совет, так сказать из сострадания к обманутому мужу: «Зачем яд? Лучше задушите ее в постели, которую она осквернила» (с. 293).