Образная система. Для колыбельных песен характерна персонификация предметов и явлений окружающего мира, наделение животных чертами и качествами людей.

Главным персонажем славянских колыбельных песен является кот. Он становится первым объектом наблюдения для ребенка – живет в избе, привлекает внимание своими движениями, игривостью, мягкой шерсткой. Кот изображается весьма подробно, с присущими ему внешними признаками, повадками и привычками:

Котик, коток,Серый хвосток,Шейка твоя белогорлистая.

Вместе с тем кот занят своими обычными делами:

Сирый китНа колодку скик,Зпиймав мышку,Пустив у колыбку,Мышка буде грати,Ваня буде спати.

Воспринимая кота как помощника матери, его зовут ночевать, ребенка качать и обещают всякие награды: «кувшин молока, конец пирога», «папы в лапы», «склянку вина», «редьки хвост в великий пост», «сошьем тебе чоботы по самые животы», «хвостик вызолочу, лапки высеребрю» и т. д.

Кота уговаривают не ходить к чужим детям:

Не качай ты, коток,Чужих деточекМалолеточек.Поди к нам ночеватьДа Ванюшу качать.Кот осердился,На печку спать ложился,Онучи в голову клалИ Ванюшу не качал.

Приобретая человеческие качества, кот совершает обычные повседневные действия, выполняет традиционную домашнюю работу:

Кошка лыки дерет,Коту лапти плетет.

Или:

Вымети сени,Вымый ложки,Погуляй трошки.

Иногда кот ведет себя как воришка, слизывает сметану, творог. Описания проказ кота, напоминающие типичные детские шалости, часто заканчиваются нравоучениями:

Не лизь на колодку,Бо разобьешь головку.Кот не послушался,Пошел по водицу,Тай упал в крыницю.

Во многих песнях говорится о вороватом коте:

Повадился котокПо сметану, по творог.Как увидели котаДва лакея из окна,Они хлопнули окном,Побежали за котом.Ударили чоботом.

Иногда кот оказывается не виноват в случившемся, бывает и так, что

Повар пеночки слизал,На меня, кота, сказал.

В колыбельных песнях также рассказывается о двух лакеях, которые гонят кота, забравшегося в погреб «по сметанку и творог».

Другие животные упоминаются реже, иногда на месте кота оказывается зайчик, а в колыбельных северных губерний можно найти соболей, куниц, лисиц.

Персонажами колыбельных песен могут становиться и птицы. Чаще всего в колыбельных появляются голуби, или, как их называют на детском языке, гуленьки. В песнях рассказывается, как голуби прилетают на колыбель ребенка и думают о том, чем бы его накормить, напоить, утешить и порадовать. Образ кроткого, нежно воркующего голубя олицетворяет нежность и заботу. Обилие уменьшительных префиксов, повторение буквы «л» в словах передают их воркование:

Люли, люли, люлиньки,Сели гули на люлиньку,Стали гули ворковать,Чем Ванюшу нам питать?Чайком, молочком, сахарком,Залетели в уголок,Зажигали огонек,Стали кашку варить,Стали Ваню кормить.

Реже в колыбельных упоминаются другие птицы – куры, вороны, грачи:

Ай качи, качи, качи,Прилетели к нам грачи.Они сели на воротаВорота-то – скрыл, скрып,А Коленька спит-спит.

В колыбельных песнях также встречается персонаж, которым пугают ребенка. В русском крестьянском быту им может стать и медведь, и «серый волк», и «бука», и другие страшные для ребенка существа:

Придет серенький волчок,Схватит Катю за бочок,Утащит ее в лесок,Закопает во песок.Станут Катеньку искатьПо болотам, по мохам…

А.Н. Мартынова полагает, что буку нельзя безоговорочно отнести к мифологическим персонажам. «Возможно, бука – собирательный образ всякого шума, мешающего ребенку спать, или образ, выдуманный взрослыми, чтобы пугать непослушное дитя». Действительно, в текстах бука часто замещает образы Других животных. «Буку» обещают прогнать, если ребенок будет слушаться старших[77].

О.И. Капица приводит описание укачивания ребенка, записанное в 1927 году в Весьегонском уезде Тверской губернии. Мать уговаривает ребенка спать: «Спи, сынок, спи, пёстышек. Спи, а то бука придет». Ребенок плачет. Тогда мать говорит: «Писаный ты мой, спи. И кошка спит, и Жучка спит, и мама спит, и сыночку спать хочется-хочется». Ребенок продолжает плакать: «Сыночек, бука идет. Вон, вон, слушай!» Мать поет грубым голосом:

Я на липовой ноге,На березовой клюке.«Слышь, бука идет – спи, спи!»

Опять грубым голосом

Я на липовой ноге,На березовой клюке.И земля-то спит,И вода-то спит!

Ребенок что-то испуганно спрашивает. Мать: «Спи, спи. А то вон она, букарка-то, идет. Закрой глазки, спи!» Ребенок пытается разговаривать. Мать опять поет грубым голосом:

Все по селам спят,По деревням спят,Одна баба не спитДа наш Ванюшка,И та бабочка не спит,Мою шерсть прядет,Мое мясо варит.

«Спи, вон, вон бука-то за тобой идет. Не дадим тебе, бука, Вани». Ваня спит. «Иди, бука, прочь. Ванюшка спит»[78]. Бука замещает медведя, поскольку текст колыбельной повторяет часть сюжета сказки «Медведь на липовой ноге»[79]. Описание построено на диалоге между матерью и ребенком.

Обычно к ребенку обращаются к пожеланиями сна, здоровья, роста, иногда содержатся просьбы слушаться окружающих, не ложиться на край, не капризничать, не поднимать головы:

А баю-баю, баю,Не ложися на краю.Придет серенький волчок,Тебя схватит за бочокИ утащит во лесокПод ракитовый кусток.Там птички поют,Тебе спать не дают.вернуться

77

Мартынова А.Н. Опыт классификации русских колыбельных песен // Советская этнография. – 1974. – № 4. – С. 121.

вернуться

78

OP ИРЛИ, колл. 69, II.25, № 19.

вернуться

79

Зеленин Д.К. Великорусские сказки Вятской губернии. – М., 1915. С.224.