Но начавшееся в России, независимо от Западной Европы, изучение народной поэзии не имело под собой достаточной научной базы. В русском литературоведении XVIII в. преобладало собирательство и издание произведений фольклора, в то время как Гердер уже использовал при изучении фольклора определенные научные принципы. Так, народная песня воспринимается им как отражение важных сторон жизни народа. Специфику народной песни Гердер видел не в ее форме, не в картинах или образах, запечатленных в ней, а в мелодии, которая передавала внутреннюю, глубинную сущность миросозерцания народа, его психологию. Поэтому, по словам Гердера, «песню надо слушать, а не видеть, слушать ухом души».

Подобные принципы долгое время не могли в полной мере использоваться русскими учеными из-за политических и цензурных ограничений.

Философские обобщения в совокупности с идеей «человечного чувства», отличавшие мировоззрение Гердера, объясняли «внутреннюю» («первого порядка») судьбу народов, их нравственное содержание, а изучение характера учреждений, быта, нравов, состояния историографии и более ясная и четкая постановка вопроса о народной поэзии объясняли судьбы народов.

Гердер развивает идею «органического развития», где преобладает мысль об определяющей роли материальных факторов в развитии общества.

Потребности общества, народа – это исходный пункт научных исследований российских теоретиков литературы. Понятия «традиция», «предание», выдвинутые Гердером, стали наиболее употребительными в трудах русских ученых.

Наиболее сильная сторона деятельности Гердера – постановка им проблемы народности литературы. Изучая «великий ход времени и народов», по мысли Гердера, необходимо прежде всего обращать внимание на язык и литературу, а в них – на народное творчество, где время отобрало и сохранило наиболее значительные и наиболее древние памятники.

Интерес Гердера к народной поэзии возник также под воздействием Руссо. Гердер не разделял односторонне отрицательного отношения Руссо к цивилизации, но сочувствовал его идее естественности человеческих стремлений, роли народных масс в истории. Этим в значительной степени объясняется огромное внимание, уделяемое Гердером народной поэзии.

Гердер противопоставляет нормативность классицизма живому творчеству народа.

Гердер впервые ясно и решительно указывает, во-первых, на великую историческую важность, какую представляет изучение народной поэзии для определения древнейших эпох народной жизни и народного характера; во-вторых, – на значение народной поэзии, которая может служить «освежающим» элементом современной поэзии.

Гердер называет поэзию первобытных народов «архивом народа». Для народов – это «их теогония и космогония, деяния их отцов и события их истории, отпечаток их сердца, картина их домашней жизни».

Ученый рассматривал и Библию как собрание национальных песен, как памятник живой народной поэзии, а не как Божественную книгу.

Идея исторического развития, опирающаяся на национальную специфику, по Гердеру, охватывает не только литературоведение, но и науки о языке, историю и религию. Гердер положил основание новым принципам литературоведения, языкознания, философии, отвергнув идею божественного происхождения науки и рассматривая ее как выражение содержания и формы народной поэзии.

Ярким выразителем идеи народности в искусстве во второй половине XIX в. явился французский ученый И. Тэн. Из трех факторов искусства – «раса», «среда» (географическая, климатическая обстановка), «момент» (исторические условия), – рассматриваемых им в работе «Философия искусства» (1869), фактор «расы» (национальные особенности) является у него ведущим.

Основным условием возникновения национального искусства Тэн считал «среду», а главным признаком среды – «народность» («племя») с его врожденными способностями. Уже вкусы ранних эпох развития народов он считал естественными и всеобщими. Так, причиной расцвета итальянской живописи эпохи Возрождения, по Тэну, были «поразительные» художественные способности всех слоев народа. Французский национальный тип отражает «потребность в отчетливых и логически связанных между собой идеях», «гибкость и быстроту ума».

Расцвет национального искусства ставится Тэном в центр исторических периодов, между бурными потрясениями, характеризующими становление нации и периодами ее упадка. Век, народ, школа – таков путь возникновения и развития искусства, по Тэну. При этом школа может быть национальной (итальянской, греческой, французской, фламандской) или же определяется именем гениального художника (Рубенс, Рембрандт). Национальный характер создается «национальным гением» и выражает особенности расы (китайцев, арийцев, семитов), у которой по строению языка и роду мифов можно провидеть будущую форму религии, философии, общества и искусства. Иногда встречаются такие типы характеров, которые выражают черты, общие почти всем нациям, всем «группам человечества». Таковы герои произведений Шекспира и Гомера, Дон Кихот и Робинзон Крузо. Эти произведения «выходят за обычные пределы», «живут без конца», являются вечными.

«Незыблемая национальная основа», создающая «национальных гениев», восходит у Тэна к случайным признакам субъективного плана. Например, испанскому национальному характеру присущи экзальтация и любовь к острым ощущениям. Искусство, по Тэну, порождается народом, массой как совокупностью индивидуумов с определенным «состоянием умов», в которых «образы» не «искажены идеями».

Талант, воспитание, подготовка, труд и «случай» могут привести художника к созданию национального характера. Национальный характер (как, например, Робинзон или Дон Кихот) несет в себе общечеловеческие черты «вечного» типа: в Робинзоне показан «человек, вырванный из цивилизованного общества», в Дон Кихоте – «идеалист высшего порядка».

В великом художественном произведении литературы воспроизводятся черты исторического периода, коренные особенности «племени», черты человека «вообще» и «те основные психологические факторы, которые являются последними причинами человеческих усилий».

Тэн утверждает, что особенности психологии народов позволяют переносить типы искусства от одной нации к другой (например, итальянское искусство во Францию).

Глава 2

Теория народности в России

Уже после Французской революции, в 1795 г., Екатерина I писала, что французов «Руссо заставит ходить на четвереньках». Дело в том, что Руссо, выражая интересы мелкой буржуазии и в значительной мере – широких народных масс, выступил противником абсолютизма со своеобразных позиций: он, отрицая современную ему цивилизацию, призывал назад, в прошлое, и видел «здоровое» зерно в первоначальных шагах человека, в древности, в жизни простого народа. Это был первый шаг и в становлении идеи народности культуры.

Итак, идея народности получила первоначальный толчок в этой противоречивой теории Руссо, которая явилась реакцией на устаревшие философско-эстетические системы классицизма, против рассудочности метафизического материализма. Руссо – предшественник нового направления в философии и литературе. Он оказал влияние на Лессинга, Гёте, Шиллера, Герцена, Новикова, Радищева, Карамзина, русских романтиков.

В России процесс формирования теории народности литературы сопровождался введением и обоснованием основных литературоведческих понятий и стремлением к осмыслению художественной литературы под углом зрения системы взаимосвязанных явлений.

При этом влияние Руссо и Гердера (с его своеобразной «философско-исторической» теорией) на отечественное литературоведение несомненно, но не абсолютно.

Становление теории народности в России связано с периодом неосознанных стихийных тенденций, когда преобладала литературоведческая практика, которая наметилась в трудах литераторов XVIII в. и характеризовалась интересом к древнему периоду поэзии и к народному творчеству. Это был период собирания и издания материалов народного творчества – песен, былин, пословиц, поговорок. Здесь должны быть названы имена Новикова, Чулкова, Прача и др.