Стиль речи, по Виноградову, – это «смысловое единство», возникающее в «синтезе» «элементов языка».
Ученый отвергает крайности литературоведческой и лингвистической точек зрения на проблему взаимодействия слова и образа, утверждая, что слово является «средством формирования образа», без фетишизации функций слова или образа. Его определение литературного произведения строго учитывает функцию словесных и внесловесных элементов: «Словесно-художественное произведение, – пишет он, – представляет собою воплощенную в формах языка и освещенную поэтическим сознанием автора картину своеобразного мира – субъективного или объективного (в зависимости от метода творчества)». Для Виноградова является недостаточным восходящее к «формализму 20-х годов» утверждение Якобсона, предложившего свести функцию поэтической речи к «сообщению».
Виноградов согласен с утверждением Тынянова о том, что художественная проза не безразлична к ритму. Для Виноградова неприемлем абстракционизм, как «поэзия без образов». Ученый согласен с Жирмунским, включившим в художественный стиль несловесные элементы: тему, композицию, образы. Язык художественной литературы, по Виноградову, не может быть «раскрыт» с помощью одних лингвистических приемов, как полагали футуристы и представители «формальной школы» Якобсон, Шкловский и др. «Историческое изучение языка художественной литературы, – утверждает Виноградов, – нельзя отрывать от исследования социально-идеологически обусловленных и господствующих в ту или иную эпоху взглядов…»
Композиция художественного произведения для ученого не является автономной категорией: «В композиции художественного произведения, – пишет он, – динамически развертывающееся содержание раскрывается в смене и чередовании разных форм и типов речи…»
Как видно, трактовка специфики структурных элементов языка и литературы у Виноградова почти с самого начала ОПОЯЗа неадекватна принципам «формальной школы», хотя в его творчестве приоритетными являются именно структурные элементы.
Г.О. Винокур (1896—1947). Известный русский лингвист, специалист по вопросам лексики, поэтического языка, культуры речи. Работы: «Культура языка» (1925), «О задачах истории языка» (1941).
Винокур пришел в науку через Московский лингвистический кружок, существовавший в 1915—1924 гг. параллельно ОПОЯЗу. Московский лингвистический кружок, участниками которого были студенты историко-филологического факультета МГУ, опекал академик Ф.Е. Корш, подготовивший устав кружка и представивший его во 2-м отделении Академии наук. Разрешение на образование кружка подписал академик А.А. Шахматов. Первым председателем избрали Якобсона. Винокур председательствовал в кружке в 1922—1923 гг.
К форме литературного произведения Винокур шел от лингвистики. Он полагал, что литературное произведение должно изучаться с лингвистических позиций, а поэтический язык, с его точки зрения, представляет собой смешение разнородных элементов. В поэтической речи, утверждает он, «не только оживляется все механическое, но и узаконяется произвольное, случайное из разных форм языка».
Как видно, по исходным позициям Винокур также причастен по своим взглядам к концепциям «формального метода».
Б. В. Томашевский (1890—1957). Российский ученый, теоретик литературы, исследователь русской классической литературы. Родился в Петербурге в дворянской семье. Образование получил за границей. Преподавал текстологию в Петроградском институте истории искусств (1921), затем в Институте русской литературы и Ленинградском университете. Участник издания «Толкового словаря русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова, «Словаря языка Пушкина», «Пушкинской энциклопедии». Его «Поэтика» выдержала несколько изданий.
В 1920-х годах Томашевский сблизился с ОПОЯЗом и подвергся гонениям как «формалист». Возникновение художественной литературы Томашевский относит к глубокой древности, к элементам ее, сопровождавшим трудовой процесс, похороны, игры. Дать одно определение литературы, которое учитывало бы все ее «формы», Томашевский считает «немыслимым». Однако же он отмечает прежде всего ее «словесный» характер: литературное произведение, пишет он, «такое словесное построение», в котором «монологическая» речь рассчитана на «всех интересующихся» и имеет «длительный интерес», в отличие от «диалога» двух собеседников. Область «нехудожественной литературы» (книги о политике, экономике, вообще научные сочинения) он называет «прозой», литературой, «соответствующей действительности». Художественная же литература, как считает Томашевский, лишь «подобна» действительности, а на самом деле говорит «о вещах вымышленных». Томашевский рассматривает художественную литературу, или «поэзию», с «исторической» точки зрения, т. е. «в связи со средой, ее породившей», и с» теоретической» точки зрения, определяя степень ее соответствия «законам создания художественного произведения». Томашевский сохраняет наиболее продуктивные, с его точки зрения, способы изучения художественной литературы «формальной школы». Он изучает не столько «заказы своего времени», воплощенные в художественной литературе, сколько «мастерство исполнения этих заказов». «Мастерство» же для него реализуется в литературных «приемах». Науку о «функциях» литературных «приемов» он называет «поэтикой». Именно поэтике и посвящены основные труды Томашевского. Главным образом, это работы, связанные с творчеством конкретных русских писателей, особенно с творчеством Пушкина.
С «формальным методом» в его узком значении (понимаемом как автономный анализ вне социального контекста) Томашевский распрощался еще в 1925 г. в статье «Вместо некролога». Но и в дальнейшем он продолжал работать над проблемами художественной формы, используя свой опыт периода ОПОЯЗа. Сохранили значение его работы «Из пушкинских рукописей» (1934), «Издания стихотворных текстов [Пушкина]» (1934), «Поправки Пушкина к тексту “Евгения Онегина”» (1936), «Пушкин и французская литература» (1937), «Поэтическое наследие Пушкина (лирика и поэмы)» (1941), «К.Н. Батюшков. Стихотворения» (1948) и др.
Структурализм
Можно считать, что структуралистская система рассмотрения литературных явлений примыкает к «формальному методу», является его ответвлением. Это ясно уже из названия школы: ведь структура – это и есть реальность формы. Можно ли анализировать структуру произведения вне структурализма? Конечно. И этот анализ осуществляется начиная с Аристотеля и кончая Буало и Гегелем: добиваясь результатов анализа на уровне единства содержания и формы, теоретик неизбежно обращался к форме, т. е. к структуре.
Если допусти́м анализ с целью изучить форму, то столь же правомерной будет задача исследовать структуру, т. е. осуществить структурный анализ произведения, сознательно отвлекаясь от рассмотрения содержания. Но это, однако, не структуралистский анализ, так как не требует применения дополнительных системных способов.
Методология литературоведческого структурализма восходит к направлению структурной лингвистики, связанному с работой швейцарского языковеда Ф. де Соссюра (1857—1913) «Курс общей лингвистики» (1919). Де Соссюр предложил знаковую (семиотическую) теорию познания, в которой знак выступает как некое единство звука и смысла, связанных произвольно, немотивированно.
В литературоведении структурализм в первой половине XX в. наследовал концепции «формального метода» и развивался различными путями. В США это К. Леви Стросс с его работой «Печальные тропики» (1955), во Франции – Р. Барт (работа 1970 г. «S/Z»).
Продвигаясь по тексту с помощью кода, ученый выстраивает языковую модель (тип структуры). Форма анализа, например, у Барта – медленное чтение с попутным членением текста на мельчайшие части. При этом каждый из элементов структуры обозначается в названии и подключается к какому-либо коду. Коды достаточно субъективны. Так, анализируя (в работе «S/Z») рассказ Бальзака «Сарразин» (1830), Барт употребляет пять кодов, располагая в них элементы структуры: ДЕЙСТВ (повествовательное действие), СЕТ (предметы), РЕФ (наука, история, референтность), ГЕРМ (интрига, герменевтика), СИМ (символика снов, фантазий, секс).