Перипетии судьбы одной из наиболее уважаемых еврейских семей Германии взволновали Рахель. Особенно любопытен для нее ключевой образ — дед Яков Френкель, события его жизни, его разносторонняя личность.

Молодой отпрыск буржуазной семьи предпочитал странствия из гильдии в гильдию вместо получения систематического высшего образования, созрел в сравнительно молодом возрасте, чтобы стать успешным изощренным бизнесменом. Вместе с этим, он удивлял семью своей романтической душой. Своим оригинальным анализом романа «Волшебная гора» Томаса Манна или произведений классической литературы он приводил в восторг гостей на вечеринках или званых обедах. Дед стал немецким патриотом. Но Германия его предала. Нацисты заставили его отказаться от дела всей его жизни, металлургического завода. Все нажитое им богатство было распродано с большими потерями.

Рахели нравилась верность девочки своей семье. Наоми стыдилась того, что ее любимый отец чурался своего еврейства и не признавал идеи сионизма. Но она преклонялась перед его ценностями, принципами и правилами жизни. С волнением она рассказывала, как отец самим своим присутствием, своим аристократизмом создавал особую духовную атмосферу в доме.

Все это произвело такое сильное впечатление на Рахель, что она предложила Наоми вступить в Рабочую партию Израиля — МАПАЙ.

— В МАПАЙ? — спросила негромко Наоми и ответила решительным отказом.

Неожиданно к Наоми возвращаются детские привычки, которые она, казалось, давно преодолела.

Она часто бывает в доме Курта Блюменталя. Один из видных немецких сионистов, он уже давно репатриировался в Израиль и живет в Иерусалиме. Его дочь, тоже Наоми, брызжущая энергией пышка, одноклассница Френкель. Наоми Блюменталь не особо интересует Наоми Френкель. Тем не менее, она откликается на ее приглашение помочь навести порядок в большой семейной библиотеке. Наоми Блюменталь удивленно спрашивает, для чего ее тезка таскает все время с собой ранец. В ответ Наоми молчаливо пожимает плечами. Хозяйке скучно, она оставляет огромное помещение, забитое книгами на попечение гостьи.

И тогда это случается. Она погружается в некое бессознательное состояние, точно, как в детстве и, словно кто-то ее толкает под локоть, вырывает блестящие страницы из альбомов и книг по искусству — репродукции работ Рафаэля и Микеланджело. Некая не управляемая ею сила толкает украдкой руку, и мигом снимки знаменитых скульптур и не менее знаменитых картин Рафаэля оказывается в ее ранце. Она берет с себя слово, она клянется себе не делать этого. Но грешит и грешит. Она просто не в силах одолеть внутренний импульс — выдирать из книг фотографии произведений искусства. Ни угрызения совести, ни настоящие страдания души не могут одолеть эти импульсы. Она старается отдалиться от библиотеки, но по детской привычке, прислушивается к разговорам взрослых в гостиной Блюменталей, точно также, как когда-то спрятавшись за бордовыми шторами, слушала разговоры в кабинете отца.

Курт Блюменталь, невысокий шатен, ведет себя, как истинный интеллигент. Он жалуется гостям, немецким евреям, что Бен-Гурион вообще не замечает его существования и его неудачных попыток пробиться сквозь стены сионистских учреждений Израиля. Наоми трудно поверить, что один из важнейших сионистских лидеров Германии живет отчужденно в стране, во имя которой многие годы рисковал карьерой и жизнью. Курт анализирует нынешнее положение в Германии, и гости присоединяют свои голоса к его голосу, рисующему ужасную политическую, экономическую и общественную ситуацию на их бывшей родине. События 1934 года с новой силой обрушиваются на головы немецких евреев. В гостиной будущее рисуется черными красками. Наоми не сдвигается с места. Перед ее глазами чередой проходят не дающие покоя события в Германии. В январе Гитлер издает закон о восстановлении Рейха, и любимая дедом Германия перестает быть федерацией, превратившись в однопартийное тоталитарное государство. Во внешней политике нацисты добиваются весьма сомнительных успехов. Соглашения и договора в Европе меняются обманным путем. Польша сближается с нацистской Германией и отдаляется от Франции. В октябре 1933 Германия выходит из Лиги Наций, и этот шаг выводит ее из комиссии по разоружению. Гитлер разрывает Версальский договор, чтобы превратить Германию в экономическую и военную державу. Новые гражданские и военные промышленные предприятия создаются с помощью крупных инвестиций акул капитала. Безработица постепенно сокращается. Улучшается финансовое положение рабочих на фоне укрепления хозяйства Германии. Вооружение идет полным ходом. Наращивается производство оружия, запасных частей к нему, химикалий. В трудовых лагерях заняты тысячи юношей и девушек. По черным прогнозам в гостиной Блюменталя, нацисты откровенно усиливают свою власть террором. Лотшин, любимая ее сестра, в опасности!

Эрнст Рем, штурмовики которого вкупе со сбродом, способным лишь хулиганить на улицах, понесли смертельное поражение в столкновении с регулярной дисциплинированной армией, подчиняющейся Гитлеру, и были в массовом порядке казнены без суда и следствия 30 июня 1934.

Гитлер опирается на крупных воротил капитала, которые усиливают германскую промышленность.

Культурная атмосфера в доме Блюменталей немного смягчает ее страхи и тоску по потерянному дому. Но то, что она портит книги по искусству гостеприимного хозяина, глубоко ее ранит.

Наоми не пользуется авторитетом у одноклассниц. Цизлинг, отец которой, социал-демократ, руководитель «Кибуцного объединения в Германии», предложила девушкам создать коммуну. Наоми не видит смысла в труде без чтения книг. Голод по чтению съедает карманные деньги — десять марок, которые Лотшин посылает ей каждый месяц. Она не соглашается отчислять из этой суммы деньги в коммуну — на халву и другие деликатесы, которые противоречат нормам простой непритязательной жизни. Цизлинг и ее товарищи пожаловались социалистке Рахель Янаи, на Наоми, объявив ее, асоциальным типом, индивидуалисткой с явно капиталистическими замашками.

— В университете ты найдешь большую библиотеку, сможешь воспользоваться книгами, и их не надо будет покупать. — Рахель пытается переубедить Наоми и отвести от нее обвинения в индивидуализме.

Девушки восстают против такого ее отношения к Наоми. На общих собраниях директриса учебного центра проявляет удивительную лояльность. В разъяснительной беседе с маленькой капиталисткой она не только требовала от нее давать деньги в коммуну, а нападала на тех, кто жалуется на нее, обвиняя их самих в ненужной трате денег на одежду и всяческие глупости.

Одинокая и напуганная, стоит Наоми на автобусной остановке. Битый час она будет ждать следующего автобуса, ибо снова оттеснена в конец длинной очереди более взрослыми девицами. Не может она себе позволить грубо втискиваться между ними. Девицы нагло прут вперед, не обращая внимания на тех, кто сзади, вопреки указанию Рахели — проследить, не осталась ли там какая-либо ученица. Она одна стоит на остановке, вблизи которой вертятся воры, насильники, убийцы. Атмосфера одиночества и беззащитности пугает девушку. То же самое происходит на уроках природоведения, когда грубые руки и острые локти отшвыривают ее, как комара, от преподавателя Зеева Вильнаи, от которого она старается не отрываться. Ловит каждое его слово о сортах растений, насекомых и вредителях. Но более взрослые девицы плотно окружают любимого преподавателя стеной, отталкивая маленькую Наоми.

На автобусной остановке ее оболевают мысли: страна Израиля уродлива, пустынна, но пафос наполняет жизнь еврейского анклава, помогая его пробуждению. Она будет крепко держаться сионистской мечты, всеми силами закалит свой характер и преодолеет свои слабости. Страна нелегкая, и это определяет формы поведения в обществе. Дикость и грубость сеет семена мутных человеческих отношений. Она должна сохранить душу — даже на фоне поджидающих ее унижений. Рука ее поднимается и скользит по щеке. Затянулась ли на ее щеке рана от камня, брошенного арабом, когда класс шел к Стене Плача…