На следующий день подошел второй отряд под командованием Ню Туна. Юй Лэй и Ди Лэй встретили его и сообщили о гибели Оуян Цун-шаня.

— Чаша терпения переполнена! — вскричал Ню Тун. — Клянусь, не быть мне человеком в будущей жизни, если я не сровняю с землей этот проклятый городишко!

— Не надо горячиться, брат Ню, — успокаивали его военачальники. — Муянчэн все равно будет наш, но для большей верности подождем прихода юаньшуая.

Хотя Ваньянь Шоу и выиграл бой, но не радовался: он понимал, что с немногочисленным войском ему долго не удержаться в городе, и поэтому послал гонца в Хуанлунфу с просьбой о помощи.

Получив донесение, цзиньский правитель срочно вызвал во дворец своего дядю.

— Положение опасное, сунские войска перешли нашу границу. Надо послать приказ юаньшуаю Сиэрда — пусть немедленно идет на выручку, — посоветовал Учжу племяннику. — А я поеду в горы Ваньцзинь. Там в пещере Тысячи цветов живет волшебница Черного духа, она умеет передвигать горы и перемещать моря, властвует над тысячами свирепых рыб-чудовищ. Надо ей поклониться. С ее помощью мы победим любого врага.

— Полагаюсь на вас, дядюшка!

Выполняя повеление цзиньского правителя, юаньшуай Сиэрда вместе со своей дочерью Си-юнь двинул войска к Муянчэну.

Ваньянь Шоу встретил его с почетом, устроил пир. Прибывшие войска расположились лагерем на поле, где в мирное время обучали воинов.

На другой день сунские войска подступили к самым городским стенам.

Сиэрда облачился в латы, вскочил на коня и вывел войско навстречу противнику. Ваньянь Шоу вместе с братьями Ци взобрался на городскую стену, чтобы наблюдать за сражением.

В сунском лагере ударила пушка, заколыхались знамена, — из строя на боевом коне выехал юный военачальник.

Он — воплощенье Мужества и силы, Он — жарким сердцем Рвется к облакам, Он — самый гордый, Смелый и красивый, Тяжелое копье — Под стать рукам! Вздымая пыль, Могучий конь понесся, Когда повел рукою господин, За Четырьмя морями Не нашлось бы Такого смельчака, Как Юэ Тин! Под легким шелком Белого халата, Что ниспадает С плеч богатыря, Сияют полированные латы, При свете солнца Искрясь и горя! Недаром славят Люди Юэ Тина, Достоин славы Воин молодой. Но поглядите: Мчится конь ретивый, Мгновение — и разразится бой!

— Эй, чжурчжэнь! Сдавайся, если хочешь, чтобы я тебя пощадил! — крикнул Юэ Тин. — Попробуешь сопротивляться — пеняй на себя!

Сиэрда тронул коня и двинулся навстречу, величественный и грозный.

Низко падают космы На раздутые щеки, Грозно сдвинуты брови, Как пушистые щетки. Темно-красного цвета На руках его кожа — С человеком обычным Это диво не схоже! Словно молнии, очи Мечут яркие искры, Хвост павлиний свисает Надо лбом его низким, Ослепительной яшмой Толстый пояс украшен, В дорогом облаченье Он причудлив и страшен! Спору нет — он отважен, Этот воин бывалый, Перед ним расступились Неприступные скалы, Перед ним задрожали Необъятные земли, Он готов на сраженье За чжурчжэньское племя!

— Эй, молокосос, ты как посмел вторгнуться в наши владения? — крикнул Сиэрда. — Называй свое имя и отдавай неразумную голову!

— Я — Юэ Тин, третий сын вана Воинственного, юаньшуая великой Сунской династии.

— А я, великий цзиньский юаньшуай Сиэрда, получил повеление отрубить тебе голову!

Сиэрда был сильным и храбрым, но Юэ Тин не уступал ему. Копье в руке юноши мелькало, как молния. Наконец удары меча чжурчжэня начали слабеть, и Юэ Тин, воспользовавшись этим, проткнул копьем плечо противника. Сиэрда вылетел из седла. Еще удар — и он был мертв. Юэ Тин спешился и отрубил убитому голову.

Сунские воины с победным кличем перешли в наступление. Ваньянь Шоу, который с городской стены следил за происходящим, распорядился убрать подъемный мост. На головы наступающих обрушился град камней.

Ударами гонгов Юэ Лэй собрал войска. Подвиг Юэ Тина был записан в книгу заслуг.

А цзиньские воины подобрали безголовый труп и ушли в город. Си-юнь горько плакала над телом отца. По приказанию Ваньянь Шоу мастер приделал к трупу деревянную голову. Гроб временно поставили в буддийской кумирне.

На следующий день Си-юнь, облаченная в траур, вывела войско из города, подступила к сунскому лагерю и потребовала, чтобы Юэ Тин выходил с нею на поединок.

Начальник охраны доложил об этом Юэ Лэю, и юаньшуай распорядился приготовиться к бою.

Перед строем цзиньских войск появилась девушка-воин.

Строен, гибок Стан девичий, Кожа нежная бела, Меч тяжелый ей привычен, А не скучная игла. Лик нефритовый Прозрачен, И хотя она хрупка, — В теремах Себя не прячет, А верхом бесстрашно скачет, Догоняя облака. …А на плечи ниспадает Тонким шелком прядь волос, И дрожит над головою Пестрый фениксовый хвост. Ветерок волнует платье, Нити шелка теребит, А на поясе цветистом Блещут яшма и нефрит… Зарумянилась, как сливы Наливающийся плод, Вся одним желаньем дышит — Отомстить за цзиньский род. Щеки персиком зардели — Не стереть с ее лица Жажды мщения злодею, Что убил ее отца! На поля Равнины нашей Не являлась никогда Та, что этой девы краше Или, как она, горда… Называют героиней Эту деву В царстве цзиней!

— Эй, сунские военачальники, выдайте мне Юэ Тина! — крикнула девушка. — Он убил моего отца, и я пришла мстить! Не выдадите — всех перебью, ни одного в живых не оставлю!

Разгневанный Юэ Тин выехал из строя:

— Не хвастайся, жалкая девчонка! Юэ Тин здесь!