Тут-то юноши и узнали о тех изменениях, которые произошли в столице.

— Повезло нам! — обрадовались они. — Теперь-тο мы отомстим сполна!

По их приказу сыновей Вань Сы-во, Ло Жу-цзи и Чжан Цзюня обезглавили и головы их выставили на шестах, а сердца и печень принесли в жертву перед табличками Юэ Фэя, Юэ Юня и Чжан Сяна. Ван Бяо принес жертву также и перед табличкой своего отца.

Чиновники, сопровождавшие арестованных, низко кланялись и молили о пощаде.

— Вам бояться нечего, — успокоил их Ян Цзи-чжоу. — Скажите, сыновья Юэ Фэя служат в столице?

— Господину Юэ Лэю государь пожаловал печать и пояс великого юаньшуая, а полководец Ню Гао назначен главным инспектором войск. Оба уже выступили в поход на север чтобы освободить из плена старых императоров.

— Отдать этим чиновникам в награду все имущество, которое мы забрали у предателей, — распорядился Ян Цзи-чжоу, — и пусть они уходят, куда хотят.

Чиновники поблагодарили за милость и бросились врассыпную.

— Раз Юэ Лэй выступил в поход, надо и нам идти к нему на помощь, — продолжал Ян Цзи-чжоу.

— Я тоже так думаю, — поддержал его Дун Яо-цзун. — Плохо только, что мы незнакомы с Юэ Лэем. Как бы у него не возникло подозрений, если мы явимся к нему все сразу, — в задумчивости проговорил Ян Цзи-чжоу. — Может быть, вы с братом Ван Бяо первыми отправитесь в Чжусяньчжэнь и предупредите Юэ Лэя о нашем приходе? А мы с войском и провиантским обозом придем следом за вами.

— Пожалуй, это самое правильное, — согласились Дун Яо-цзун и Ван Бяо.

На следующий день они простились с Ян Цзи-чжоу и в сопровождении двух телохранителей поскакали в Чжусяньчжэнь.

Поистине:

Сердца стремились в бой, как стрелы, — И все-таки казался длинным путь. Летели кони, словно ветер, — Но их еще хотелось подхлестнуть!

А тем временем Юэ Лэй с двухсоттысячной армией подошел к Тяньчангуаню. Начальник заставы Чжэн Цай устроил ему торжественную встречу.

Войско миновало заставу, достигло Чжусяньчжэня и здесь по сигналу из пушки начало располагаться лагерем.

Цзиньские разведчики докладывали Учжу:

— Сунская армия остановилась под Чжусяньчжэнем. Ее возглавляет второй сын Юэ Фэя.

— Ну и ну! — покачал головой Учжу. — Видно, у сунского императора силы на исходе, если он послал против нас мальчишку!

На следующий день Юэ Лэй собрал военачальников и спросил их:

— Кто из вас первым вступит в бой с чжурчжэнями?

— Я! — вызвался Оуян Цун-шань.

С отрядом из трех тысяч воинов он подступил к цзиньскому лагерю и крикнул:

— Ну, кто посмелее? Выходи, испробуй остроту моей секиры!

Воины доложили Учжу, и тот обратился к военачальникам:

— Кто мне схватит этого варвара?

Вызвался военачальник Тудэлун. Учжу дал ему три тысячи воинов и послал в бой. Размахивая стальной дубинкой, Тудэлун появился перед строем.

Оуян Цун-шань увидел, что у его противника

Крылья фазаньи Висят над плечами, Шлем боевой позолочен, Невозмутимо лицо голубое, Заревом светятся очи. Латы стальные И красный халат, Вид — и зловещ и надменен, Он на коне восседает — а конь Схож с толстоногим медведем! У Тудэлуна Стальная дубинка — В трудном бою безотказна, Лук на кушак разноцветный подвешен — Тонкий и дугообразный. Цзиньского племени воин готов Яростно ринуться в бой: Как не признать, что могуч Тудэлун, Первый чжурчжэньский герой?

Свирепый вид неприятельского военачальника смутил Оуян Цун-шаня, и он подумал: «Много варваров перевидал я на своем веку, но такого не встречал ни разу. Не буду первым затевать драку, а то еще, чего доброго, он меня побьет».

— Эй, ты кто такой? Назови свое имя! — крикнул Оуян Цун-шань.

— Я военачальник покорителя юга Учжу, а зовут меня Тудэлун! Тебе, видно, жить надоело, что ты вздумал со мной драться?

— Я — Оуян Цун-шань, военачальник великого сунского юаньшуая Юэ Лэя. Слезай с коня и дай себя связать, чтоб не было лишних хлопот!

Взбешенный Тудэлун завертел дубинкой, норовя попасть противнику в голову. Оуян Цун-шань взмахнул секирой, целясь в лицо врагу, но дубинка отбила его удар.

Больше тридцати раз сходились и расходились они. Оуян Цун-шань бился с остервенением, и его противник начал сдавать. В одной из схваток он допустил оплошность, и тут же рухнул с коня с разрубленной головой.

Отрубив противнику голову, Оуян Цун-шань с победным барабанным боем ушел в лагерь. Юэ Лэй встретил его с почетом и распорядился записать молодому человеку первый подвиг.

А тем временем воины доложили Учжу о гибели Тудэлуна.

Эта весть привела в ярость братьев погибшего — Тудэху, Тудэбяо и Тудэбао.

— Великий повелитель, разрешите нам отомстить за брата! — взмолились они.

Учжу дал им пять тысяч воинов, и братья повели их в наступление на сунский лагерь. Навстречу им Юэ Лэй выслал старых военачальников Цзун Ляна, Цзи Цина и Юй Лэя с тремя тысячами воинов.

Жаждущие мести военачальники выехали из строя. У того, что стоял в середине,

Злобою лик устрашает людей, Алым закатом горя, Дико, безумно блуждают зрачки — Круглые два фонаря! Латы тяжелые — как зеркала, Даже прозрачней зеркал, Пестро украсили желтый кушак Яшма, нефрит и коралл… Конь его мчится, как ветер в степи, Молнией светлой в ночи, Острые, как у дракона, клыки В пасти торчат, Как мечи. Видом своим богатырь на коне Может и впрямь запугать! Разве случайно вождя Тудэху Славит чжурчжэньская рать?

А у того военачальника, который ехал с левой стороны.

Рот — как полукруглый веер — Вот уж диво, так уж диво! Ниспадающие космы, Право же, драконья грива! С медным колоколом схожи Очи, кровью налитые, Их и демоны боятся И пугаются святые… Острый меч к седлу привязан, В страхе замирает ветер: Этот меч блестит, как солнце, Но грозит холодной смертью! Кто же этот страшный воин Столь неистового нрава? Это цзиньский полководец, Это грозный Тудэбяо!

Но особенно устрашающий вид был у военачальника, который стоял с правой стороны:

Ведру подобна голова, А может быть — корзине, Как угли светятся глаза, А лоб — крутой и синий. И длиннорук И длинноног — Он сам собой гордится, Над головой тяжелый груз Подняв одним мизинцем! А если гневно гаркнет он, От злости пламенея, То даже в небе облака От страха онемеют. Как о Цзюй-лине, разнеслась О нем повсюду слава, Таков он, цзиньский богатырь, Могучий Тудэбао!