— Уважаемые леди и джентльмены! — Громко произнес он с французским акцентом.

— Позвольте предложить Вашему вниманию несколько веселых сочинений, написанных нашим театральным поэтом Энтони Буэно, а поможет ему в этом несравненная Глен Дилон. — И он галантно подал руку восходящей на эстраду миловидной блондинке в блестящем голубом платье, следом за которой шагал худощавый поэт Энтони Буэно с пышной шевелюрой кудрявых рыжих волос.

Артисты поклонились публике, и Марк Фурье объявил название их первого поэтического повествования.

— Итак, леди и джентльмены, Вашему вниманию предлагается 'Парижский вор'.

И приняв артистические позы, стоящая на эстраде пара вдохновенно, по ролям, начала читать историю, происшедшую с вором и его любовницей, которая считала его богатым византийским купцом. Потом они прочитали еще несколько комических произведений Буэно, заставляя хохотать до упаду всех собравшихся в зале.

После выступления артистов, снова заиграла музыка, и люди собравшиеся возле эстрады, поспешили вернуться к своим столикам. И в этот самый момент Скарлетт заметила маэстро Оффенбаха, который в окружении нескольких солидных джентльменов направлялся к свободному столику с угощением.

— Джу, посмотри, — шепнула она на ухо девушке, обожающей своего кумира.

— О! Невольно воскликнула та, увидев, как маэстро вместе со своими четырьмя спутниками усаживается за свободный столик.

— Миссис Скарлетт! Давайте подойдем вон к тому столику, видите, там как раз сидит мистер Лангстер со своей Нели.

— Зачем?

— Оттуда мы сможем послушать, о чем будет разговаривать маэстро со своими друзьями.

— Джу, ну для чего тебе все это нужно?!

— Но, миссис Скарлетт, пожалуйста! Ведь интересно же! Да в Филадельфии все умрут от зависти, когда я расскажу о том, что мне удалось побывать не только на выступлении Оффенбаха, но и подслушать о чем он ведет беседы в кругу своих друзей!

Скарлетт покачала головой, подумав о том, какой Джулия в сущности, ребенок.

— Дедушка, мы с миссис Скарлетт подойдем пообщаться с мистером Лангстером и Нели. — Сказала она мистеру Левингстону, и не успев услышать разрешения, тут же повернулась, обхватив Скарлетт за талию, после чего поспешно повела ее в противоположную сторону.

— Мистер Лангстер! — любезно воскликнула Джулия и очаровательно улыбнулась.

— Позвольте присоединиться к Вам на несколько минут.

— Пожалуйста, мисс Левингстон, Вы с миссис Батлер как раз кстати, да и Нели уже начала скучать в моем обществе.

Джулия уселась рядом с Нели, откуда она лучше всего смогла бы подслушивать разговоры с соседнего столика, а Скарлетт пришлось занять место рядом с мистером Лангстером. Немного побеседовав друг с другом и обсудив веселое чтение только что выступавших артистов, они выпили по бокалу шампанского за приятный вечер, а потом как-то само собой, их совместная беседа прекратилась. Джулия, наблюдая за Нели, вскоре поняла, что и та частенько посматривает в сторону соседнего столика за которым сидел маэстро, и молодые леди, достаточно быстро обнаружив друг перед другом обоюдное желание пошпионить за мировой знаменитостью, стали вдвоем наблюдать за Оффенбахом, а мистер Лангстер завел беседу со Скарлетт.

— Похоже наших юных мисс кроме маэстро Оффенбаха ничего не интересует. — Сказал он, весело поглядывая на свою соседку.

— Похоже, что так. — кивнула Скарлетт.

— А вон и еще парочка желающих поглазеть на маэстро, словно на диковинного зверя. Взгляните-ка, миссис Батлер. — Мистер Лангстер движением глаз показал Скарлетт, куда следует взглянуть.

В это время, недалеко от столика за которым сидел маэстро, остановилась пара молодых людей, и делая вид, что они рассматривают репродукцию, висящую на стене, искоса поглядывали в сторону великого композитора.

— Да, нелегко быть знаменитым, — с сочувствием сказала Скарлетт. — Посмотрите, как откровенно они его рассматривают, а ведь им кажется, будто они делают это совсем незаметно. Надо быть великим слепцом, чтобы не заметить такого пристального внимания к себе. И я думаю, что маэстро давно уже их заприметил.

— Конечно, миссис Батлер, я нисколько в этом не сомневаюсь. Но маэстро, увенчанный славой, давно привык к такому вниманию, а потому, никак на это не реагирует. Я не первый раз нахожусь вместе с ним на подобных мероприятиях и он, всякий раз ведет себя так, словно совсем не замечает восторженных взглядов, летящих к нему со всех сторон. И окружи его сейчас толпа поклонников плотным кольцом, и начни показывать на него пальцем, он по-прежнему будет продолжать прикладываться к бокалу с шампанским и премило вести беседы, невзирая на этот факт. Известность, миссис, мировая известность, чего только она не способна сделать с людьми! А Вы знаете, сколько денег он запросил с устроителей за этот банкет, благодаря своей известности?

— Понятия не имею! — пожала плечами Скарлетт.

— Только не упадите в обморок! — Тысячу долларов за один вечер!

— О! Не может быть!

— Очень даже может!

В этот момент оркестр закончил играть свою очередную композицию и в образовавшейся тишине, нарушаемой приглушенными разговорами людей, до Скарлетт долетели слова маэстро Оффенбаха. В этот момент он как раз поругивал американцев со свойственной ему злой иронией, которая довольно характерно проявлялась и в некоторых его музыкальных произведениях.

— Да, Америка страна свободная, — говорил он, — если не считать того, что не имеешь права есть, когда хочешь, и что хочешь, и жить, как вздумается. А величайшей свободой здесь считается то, как американцы обращаются друг с другом, и особенно с иностранцами.

Джулия, полностью обращенная в слух, казалось, пыталась запомнить каждое слово своего кумира, и Скарлетт, снисходительно поглядывая на нее, подумала о том, что ей сейчас совсем не помешало бы перо и бумага.

ГЛАВА 41

Музыка снова заиграла, и на сей раз это был веселый канкан, который тут же заставил Скарлетт забыть и о маэстро, и о его известности, приносящей ему не только славу, но и огромные деньги. Она затопала ножкой в такт музыке и подумала о том, как хорошо бы сейчас потанцевать.

— Миссис Батлер, миссис Левингстон, какая приятная встреча!

Услышала она за своей спиной чей-то голос и обернувшись увидела Дрожечка с широкой улыбкой на лице.

— Позвольте представиться, — Густав Дрожичек, — обратился он к мистеру Лангстеру.

— Очень приятно, — Джон Лангстер. А эта юная леди — моя дочь Нелли. Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Дрожичек, надеюсь, Вы сочтете за удовольствие присоединиться к нам и Вашим знакомым дамам.

— Благодарю Вас, мистер Лангстер.

Густав уселся на стул рядом со Скарлетт.

— Мистер Дрожичек, — обратилась к нему Джулия, оставившая, наконец, свой наблюдательный пост. — А где же Ваш иностранный друг?

— Он здесь, на банкете, мисс Левингстон, я только что с ним расстался.

— Ну что ж, передайте ему огромное спасибо за то, что он уговорил меня принять его предложение побывать на банкете.

— Надеюсь, что у Вас самой появится возможность сказать ему об этом, мисс Левингстон.

— Правда?

— Конечно, ведь мы с ним расстались совсем ненадолго и при встрече я непременно скажу ему, что Вы со своей подругой находитесь на приеме.

Ну а Вы, миссис Скарлетт, еще не изменили своего мнения о Нью-Йорке? — обратился Густав теперь уже к Скарлетт. — Какое впечатление произвел на Вас этот банкет?

Скарлетт лукаво улыбнулась.

— Еще слишком мало времени прошло с тех пор, как он начался, мистер Дрожичек, и я пока не успела составить своего мнения. Но для начала, впечатление вполне благоприятное.

— А Вы скупы на похвалу! Ну, скажите, где еще Вы могли увидеть зал по величине схожий с Гильмор-Гарден?

— Нигде, мистер Дрожичек, нигде! — Скарлетт весело засмеялась, подняв руки вверх. — Я признаю это и сдаюсь на милость победителя.