Ричард Эткинсон поболтал с ними немного и направился вперед, поприветствовать других своих гостей.

— Мистер Эткинсон, — крикнула ему вдогонку Эллисон, — мы поспорили, что дама в белом платье и синей шапочке со звездами, которая сидит в передней повозке, представляет собой символику американского флага, спросите у нее, так ли это?

— Именно так, миссис Тейлер, это моя племянница Клэр и она действительно символизирует наш флаг, называя себя, мисс Америка.

Карнавальные шествия продолжались уже несколько часов подряд, минуя одну улицу за другой, и люди выходившие из домов навстречу праздничному кортежу, приветливо помахивали руками. А те, что высовывались из окон своих домов, выкрикивали приветствия и бросали сверху маленькие букетики цветов, которые тут же старался поймать какой-нибудь ряженый и помахать им дарителю в знак благодарности. Многие же присоединялись к толпе и продолжали шествие с остальными, пополняя нескончаемый людской поток.

Через некоторое время карнавальный поход порядком утомил Скарлетт, и не смотря на веселье, бурлящее вокруг, она уже была готова расстаться со своей раскрашенной повозкой. Глядя на утомленное лицо Эллиссон, Скарлетт поняла, что и дочь мистера Гирда желает того же самого.

Вскоре это понял и наблюдательный дипломат, взглянув на скучающие лица обеих своих дам.

— А не выбраться ли нам из этой толпы на своей роскошной повозке? — предложил он, — и не закатиться ли в какой-нибудь уютный ресторанчик?

Скарлетт с Эллиссон подняли на него усталые лица.

— А почему бы и нет? — обрадовалась Эллисон. — Я, например, очень проголодалась на свежем воздухе.

— А Вы, Скарлетт, как посмотрите на мое предложение?

— С превеликим удовольствием! — Скарлетт улыбнулась своему находчивому спасителю.

Не долго думая, они приказали кучеру свернуть в первый попавшийся переулок и были таковы, а уже спустя несколько минут сидели в одном из ново-орлеанских ресторанов и обсуждали меню.

— Только прошу Вас, милые дамы, чрезмерно не увлекаться едой, — посоветовал седовласый джентльмен, — на банкете у Эткинсонов Вам будут подавать такие блюда, от которых жаль будет отказаться!

— В самом деле вдоволь наедаться перед банкетом не стоит, — разумно заметила Элиссон, — и я предлагаю заказать нам всем по порции горячего куриного бульона и каких-нибудь легких закусок.

Все согласились с этим предложением, однако Эдвард Гирд не преминул заказать еще и прекрасного мускатного вина.

После обеда они решили не догонять карнавальный кортеж и отправились на своей расписной повозке в парк, чтобы прогуляться по его тенистым аллеям и немного отдохнуть в тишине перед предстоящим балом.

Они прибыли на банкет ровно к семи часам вечера и тут же смешались с толпой приглашенных гостей. Да это и не мудрено, так как огромный зал-фойе фешенебельного отеля был уже до отказа заполнен людьми, которых насчитывалось более двухсот человек.

Костюмированный бал-прием, посвященный открытию Марди-Грас уже вступил в свои права и основная масса гостей направилась к столикам с угощениями, которые занимали всю правую часть банкетного зала, вдоль стены.

Великолепные вина и всевозможные блюда креольской кухни поджидали гостей, заманчиво расточая запахи специй и призывно возбуждая аппетит своим экзотическим видом.

Они подошли к одному из свободных столиков и взглянув на закуски, Скарлетт тут же забыла о том, что они совсем недавно обедали. Да! Что ни говори, а креольская кухня была ни с чем не сравнима! — устрицы, запеченные в тесте под сметанным соусом, через который едва просвечивалась хрустящая румяная корочка, рыба с лаймами под маринадом, мясо с грибами, политое сладким соусом, птичье мясо, покрытое рубленной зеленью и политое вином! Ах, как все это было вкусно и заманчиво! И как все это в миг заставило Скарлетт вспомнить о своем медовом месяце, который она проводила в Новом Орлеане с Реттом!

Эдвард Гирд наполнил шампанским высокие хрустальные фужеры и произнес тост за открытие праздника и за мистера Эткинсона, который оказал им честь и пригласил на прием.

А потом начался бал — маскарад. Люди, разодетые в самые невероятные карнавальные костюмы закружились в вальсе, мелькая загадочными масками, скрывающими их лица, шпорами сапог, перьями шляп, эфесами сабель и шпаг.

Эдвард Гирд оказался прямо-таки ловкачом по части танцев, он великолепно вальсировал, и Скарлетт было приятно кружиться по залу с таким искусным партнером.

— Вы прекрасно вальсируете, Скарлетт, — в свою очередь, сделал ей комплимент и Эдвард Гирд. — Из своего опыта я могу сказать, что освоить вальс в такой степени удается редким женщинам.

— То же самое я могу сказать и про Вас, мистер Гирд, вспоминая свой опыт. Вы вальсируете прекрасно и уступаете почти всем партнерам, с которыми мне доводилось когда-либо танцевать.

— Почти всем? И кто же это делает лучше меня?

— Только один человек, — мой муж, Ретт Батлер. — Скарлетт невольно вздохнула, опустив глаза. И это не ускользнуло от Эдварда Гирда.

Через час с небольшим после начала бала им, наконец, удалось увидеться с супругами Эткинсон, которых они не смогли поприветствовать сразу из-за своего опоздания.

— О, миссис Батлер, Вы просто богиня! — сделал ей комплимент Ричард Эткинсон, и поцеловал руку.

— Да, Скарлетт, Вы и впрямь великолепны в этом хитоне! — добавила шедшая вслед за своим мужем Полина Эткинсон. — Ваша гостья, Эдвард, просто красавица!

Эдвард Гирл польщено улыбнулся.

— Спасибо, миссис Полин, я и сам это вижу.

— А где же Элиссон и Мартин?

— Да мы и сами потеряли их из виду. — Эдвард Гирд стал озираться по сторонам.

— Да вон они, стоят у столика.

— Давайте подойдем к ним, — предложила Полин Эткинсон, и первой направилась к столикам с угощениями.

Выпив шампанского и немного поболтав с Элиссон и Мартином, Ричард Эткинсон познакомил их со своими гостями, которые находились тут же, за соседними столиками. Среди его друзей оказалось немало мужчин и после знакомства с ними у Скарлетт и Элиссон уже не было недостатка в партнерах для танцев.

Бал закончился только к пяти часам утра, и Скарлетт благодарила Бога, что дом Эдварда Гирда находится всего лишь в двадцати минутах езды от отеля. У нее гудели ноги, да и предыдущая бессонная ночь давала о себе знать, заставляя ее мечтать лишь о том, как бы скорее добраться до постели.

Следующая неделя пролетела совсем незаметно ибо Эдвард Гирд, имея много состоятельных друзей в Новом Орлеане, каждый день водил своих гостей на приемы и балы. На восьмой день Элиссон и Мартин отказались от всех увеселительных мероприятий, решив остаться дома. Мартину нужно было возвращаться на службу в Вашингтон уже через день и молодожены решили немного побыть вдвоем перед расставанием. А Эдвард Гирд пригласил Скарлетт прогуляться по городу в своей роскошной карете и посетить один из лучших ресторанов Нового Орлеана.

И надо же было такому случиться, чтобы этот ресторан оказался именно тем самым, где они ужинали с Реттом в последний раз перед возвращением в Атланту после своего медового месяца.

Скарлетт сразу его узнала по массивной кованой двери с металлическими серебристыми ручками в форме бабочек, и как только они вошли внутрь, на нее тут же нахлынули воспоминания. Широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж, все так же была устлана красной ковровой дорожкой с зелеными полосами по краям, а на стенах вдоль лестничных пролетов по прежнему весели картины в золотых рамках. И одна из них, с изображением миниатюрной девушки — блондинки, гуляющей в совершенном одиночестве по пустынному берегу моря, которая еще в прошлый раз запомнилась Скарлетт, вновь обратила на себя ее внимание.

Официант проводил их на второй этаж и подвел к свободному столику, стоящему у стены слева. И Скарлетт, оглядевшись, вспомнила, что они с Реттом сидели тогда на противоположной стороне, как раз возле пальмы, которая стояла в большой глиняной вазе у мраморной колонны. Пальмы сейчас на месте не оказалось, но их столик, по прежнему, стоял на том же месте слева за колонной.