Я молчу… Зачем ты звонишь мне?.. Прочитал, наконец-то, что я написала про аварию в дневнике?..

Он думает, что я его не узнала, и добавляет:

— Это Воланд…

Я улыбаюсь. Я очень рада тебя слышать. Я соскучилась. Я хочу тебя увидеть, рассказать всё то, что по фрагментам пытаюсь сложить в одну картину уже на протяжении нескольких лет, подарить тебе — наконец-то! — икону Святого Георгия. Может быть, ты сам расскажешь мне при встрече, что вас обоих связывает?

Я выхожу из здания СП и поворачиваю направо к ЦДЛ, чтобы нам не мешали говорить.

Внезапно он спрашивает так же резко, цинично, быстро-быстро жонглируя словами, будто ножами, которые вот-вот вырвутся из его рук и вонзятся мне в сердце, все сразу, одновременно:

— Алис, мне срочно нужен рецепт приготовления нитроуретановых двухкомпонентных лаков…

Я лишаюсь дара речи и останавливаюсь посреди дороги. А просто так позвонить слабо?

— Ты не помнишь, да? — спрашивает он.

Ты думаешь, что после сотрясения мозга у меня отшибло память? Зря надеешься. Я очень хорошо помню всё. Особенно то, что связано с тобой.

— Помню, почему нет. Берём раствор лакового коллоксилина, смолы в смеси органических растворителей и полиизоцианат на основе мономерных диизоцианатов алифатической структуры. В пропорции 100:5. Жизнеспособность смеси — 8 часов при температуре 2 °C.

— Понятно… А ты сейчас работаешь?

— Куда деваться… Кушать-то хочется…

Ты хочешь знать, насколько я уцелела?

Я вышла на работу в понедельник. Сразу после тех ужасных выходных. Правда, выглядела я тогда…

— Всё там же?

Ты собираешься снова предложить мне поработать с тобой? Предложи, я заранее согласна.

— В виду отсутствия других предложений, да… там же…

— А я пока всё ещё здесь живу…

То есть там, в другом городе…

— Ааа… — я не знаю, что ему сказать.

Вернее, мне хочется спросить: «А ты не хочешь пригласить меня к себе, в тот город, где сейчас обитаешь? Особенно после того, что я пережила… Он как раз подходит для поправки здоровья…»

— Ну ладно… Звони тогда, если что… — рявкает он.

«Если что — это что?» — сразу же проносится у меня в голове, но я прощаюсь с ним.

Зачем-то. Я опять ничего ему не сказала, в то время как «рюкзак кармы» за плечами сильно прибавил в весе.

Я бросаю взгляд на серебряное кольцо со Святым Георгием, побеждающим дракона.

КТО ТЫ?

Я помню голос и лицо… А в церкви — Тишина… «Купи Георгия кольцо!» — Внушала мне Она. Он — где-то очень далеко, Его как будто нет В моей судьбе… Но как легко Звонит он мне: «Привет!» Душа моя давно полна Печали якорей, Но снова в щёки бьёт волна Его — чужих — морей. И кажется, что мы — в кольце, И бесконечен сон, Улыбка грусти — на лице, Неслышный — в сердце — стон. Как нити в Прошлое тонки! А дни — бегут ручьём… Его внезапные звонки — Почти что ни о чём… А на кольце, моём кольце, — Георгий и Дракон, И я не знаю, в чьём лице Является мне Он…

Глава 11

январь 1989, Москва

Сны и явь сливаются воедино.

Меня мучают кошмары, в которых я вижу смерть в образе тумана, поглощающего всех, кто ещё здесь, рядом со мной. Я не хочу ничьих смертей. Но чувствую, как скоро умрёт мамина сестра, а за ней следом — все остальные. Теперь я панически боюсь своих снов, и, как следствие, боюсь засыпать, увидеть что-то, чего я категорически не хочу видеть. И моё Подсознание пытается защитить меня — посылает бессонницу — уже которую ночь до утра я сижу со включённым светом за письменным столом у окна.

Но в квартире с наступлением темноты постоянно что-то происходит — самопроизвольно открываются двери, включается и выключается свет, льётся вода из-под крана, зажигается и выключается газовая плита, скрипят половицы старого паркета, падают со стен иконы, исчезают вещи, бьются зеркала…

Я не знаю, что мне делать. Единственное желание сейчас — уснуть, как мама, очнуться Там и уже никогда не возвращаться обратно.

Утро совсем скоро. Я сижу за письменным столом и пишу письмо маме с просьбой забрать меня к себе.

Внезапно я слышу Голос.

— Пойдём со мной, Алиса… Закрывай глаза, пойдём…

— Мама? — я пытаюсь найти её глазами, но тщетно.

— Иди за мной, Алиса, не бойся… — спокойно шепчет Голос где-то рядом.

Я мгновенно оказываюсь в космосе, в чёрной пустоте, вернее, в окружении звёзд и планет. Как в планетарии. Земля — маленький шарик справа внизу. Никого рядом нет.

— Нет, Алиса, ты не одна. Я с тобой. Я привела тебя в это место, потому что здесь проще рассказывать о том, что ты, скорее всего, забудешь, когда вернёшься на землю, но рано или поздно, обязательно вспомнишь…

— Где мы?

— На небе, разве ты не видишь? — смеётся Голос. — Во Вселенной. В том, что принадлежит Вечности. На крыше мира. Здесь находится невидимая Книга, в ней записано всё-всё-всё абсолютно про всех, кто когда-либо был, есть и будет.

— И про меня?

— Да, и про тебя… Эта Книга всегда открыта. И её можно почитать. Но не все имеют к ней доступ.

— У меня нет доступа — я не вижу этой Книги. И не могу её читать.

— Это не так, Алиса.

Внезапно на фоне чёрного неба появляется огромная призрачная Книга. Её контуры, похоже, нарисовал сам господин Туман. Книга раскрывается, её страницы медленно перелистываются прямо у меня на глазах.

— Алиса, ты побывала в состоянии смерти, когда Дверь в Этот Мир открывается.

— В Мир Тумана?

— Хорошо, давай называть его так… Ты вернулась, убедившись на собственном опыте, что Мир Тумана существует, и в него можно попасть. Ты знаешь, что твоё земное тело — только домик. Ты видела его со стороны, когда вышла из него. И ты — это не сам домик, а ТЫ, временно поселившаяся в домике. Обычные дети попадают в Этот Мир во сне, будучи ещё совсем маленькими, но постепенно, взрослея, забывают, откуда пришли на землю, начинают думать, что они и их тела — одно и то же, Дверь закрывается, они старятся и лишь в момент смерти земного тела возвращаются сюда и вспоминают всё. Взрослые, не побывавшие при жизни в теле в Мире Тумана, рассказывают детям сказки о том, что призраков не существует, а Этот Мир нереален и является лишь плодом их воображения. Поэтому обычные дети в твоём возрасте не имеют ни собственного опыта, ни достоверной информации от взрослых. Они не верят в существование Двери между Мирами, и возможность попасть сюда и почитать Книгу у них — минимальна. Разница между обычными детьми и необычными заключается в том, что обычные считают: «этого не может быть, потому что не может быть никогда на земле», а необычные знают: «нет ничего невозможного», потому что таков закон Мира Тумана, и он важнее законов земли. Необычные дети вырастают и становятся Волшебниками. Проникая в Этот Мир, например, во сне, они могут видеть будущее и управлять им.

— Я не умею.

— Ты обязательно научишься.

— А почему сон так похож на смерть?

— Сон — это возвращение к себе. Ты покидаешь свой земной домик — тело, чтобы вернуться на время сна к себе настоящей, какой ты была, есть и будешь здесь. Когда человек умирает, оставляя тело, и люди говорят о его смерти, он возвращается в свой настоящий дом, становится собой. В этом смысле сон действительно похож на смерть. Разница между сном и смертью состоит лишь в том, что во время сна между тобой и телом сохраняется связь. Она похожа на тоненькую ниточку, по которой ты возвращаешься обратно. А во время смерти земного домика ниточка рвётся. И возвращаться уже некуда.