– А мать что?

– Мама в больнице, она с лестницы упала, ей операцию сделали, она лежит там.

– Она знает, что вы уехали?

– Да.

– Так что же, если она знает, она не дала вам адрес?

– Мы не спросили, – Бакыт покраснел.

– Значит, знает, говоришь? – снова переспросил старик.

– Нет. Мы просто сами решили найти бабушку и привезти ее к нам в Бишкек.

– Сбежали, значит. А о матери не подумали? Она, наверное, переживает сейчас, волнуется. Что ж вы так с мамой-то?

– Нет, мама не волнуется. Там наш участковый милиционер, Урмат байке, он сам нас посадил на такси. Мы не сбегали.

– Так что же, этот ваш милиционер не знал, куда вас отправляет?

– Нет, почему?..

– Ай, балам*, тебе стыдно должно быть. Нехорошо обманывать.

– Я не обманываю. Честно. Только вы нас обратно в Бишкек не отправляйте. Мы всё равно к бабушке пойдем! – заговорил мальчик.

– Ну-ну, не сердись! – потеплел старик. – Вижу, что ты настоящий джигит*! Стоишь на слове своем. Ладно, ложитесь спать, а утром решим, что делать, – старик похлопал Бакыта по плечу и вышел.

Наутро, позавтракав, старик запряг лошадь и вывел её на улицу. Он посадил детей, одного спереди, другого сзади, и поехал в сторону Каракола*. Всю ночь старики размышляли, как им поступить. Под утро старик сказал, что сам повезет детей и поможет им разыскать их бабушку.

* * *

Пять дней прошло, а о детях ничего не было известно. Нургуль с тревогой ждала новостей. Ей всё время жутко хотелось выпить, особенно по вечерам. Пагубная привычка к спиртному давала о себе знать. Но кого попросить, да и поймут ли её вообще… Это и многое другое заставляло Нургуль держать себя в руках. Но еще самое главное: она помнила всё время своё обещание Богу, что бросит пить, лишь бы её дети нашлись. И теперь это обещание она старалась сдержать, боясь, что если она сорвется, то с детьми что-то случится.

Она боролась со своими страхами и искушениями. В первый раз, когда Нургуль увидела свое лицо, она отшатнулась. Неужели это она? Эта женщина с впалыми щеками и отекшими глазами, без двух передних зубов? Это она? А где же та, другая Нургуль? Ей хотелось выкинуть зеркало, но она себя сдержала и теперь каждый день украдкой рассматривала и изучала свои черты.

Боль, в первое время сводившая её с ума, стала привычной. Нургуль стала терпимей относиться ко всему происходящему вокруг. В этом немало ей помогла её соседка Гульмира Джакыповна. И еще сестренка местного участкового Урмата приходила каждый день и заботилась о ней, как о родной. А ведь за ней так давно никто не ухаживал! Она забыла, что такое забота. В повседневных серых и пьяных буднях всё стиралось и становилось туманным и не таким уж важным.

Пятый день наедине с собой и своими мыслями. Дети! Маленькие мои, как же так? Я совсем перестала быть вашей матерью? Я даже забыла, когда последний раз разговаривала с ними. Всё! Хватит! Надо взять себя в руки и снова стать человеком!

Урмат стал расспрашивать о муже Нургуль, утонувшем три года назад.

Он нашел старый дом матери Анвара с заколоченными дверями. Обошел его кругом. Позвав соседей в качестве свидетелей, отодрал старые доски. Когда он открыл дверь, в нос резко ударил запах сырости. Урмат стал на ощупь искать включатель. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел дверь, ведущую в другую комнату. Это оказалась большая гостиная. В комнате холодный порядок. При ходьбе заскрипели старые половицы. Урмат открыл все окна, чтобы выветрить запах сырости. Соседям он рассказал о пропаже детей и о том, что он будет ждать их здесь. Те, сокрушенно закивали головами, поддакивая и сожалея о случившейся беде. Они стали вспоминать, какой была старушка и как она растила Анвара.

До конца дня Урмат занимался уборкой и устройством своего временного жилища.

Вечером снова пришли соседи. Они принесли с собой гостинцев для нового соседа. Познакомились поближе. Оказалось, что после смерти сына мать не смогла оправиться и умерла, не дожив до аша* Анвара. Соседи интересовались о Нургуль, но Урмат лишь пожал плечами, увернувшись от ответа. Ему не хотелось разочаровывать соседей рассказами о нынешнем положении Нургуль.

После ухода гостей у Урмата зазвонил телефон. Это оказалась Касиет. Она с самого начала стала кричать:

– Ты даже не соизволил позвонить ни разу! Как будто у нас с тобой ничего не было!Урмат отключил телефон, крики прекратились, затем телефон снова позвонил, Урмат хотел совсем его отключить, но не мог, в любую минуту могли найтись дети. Он поставил телефон на беззвучный режим. Расстелив постель, лег спать.

* * *

По дороге старик расспросил о семье и о бабушке Бакыта. Бакыт без утайки рассказал ему обо всем, кроме пьянства матери. Тот молча слушал. Некоторое время ехали молча. Затем старик, глубоко вздохнув, начал говорить:

– Когда-то, еще тысячу лет назад царство кыргызов простиралось от берегов Енисея до границ Китая, тогда кыргызов называли бурутами*. Был у них мудрый правитель, звали его Ууз хан*. От сорока жен у него родилось сорок сыновей. И именно с тех пор народ этот стал называться кыргызами: Кырк-Ууз* – Кырк кыз* – Кыргыз*. Перед своей смертью разделил Ууз хан земли между сыновьями и наказал им всегда быть вместе и не разделять народ. Умер хан, а сыновья забыли про наказ отца и стали между собой ссориться. Распалось государство кыргызов. Коварные враги только этого и ждали. Они стали по одному перебивать братьев. В конце концов, остался один из братьев, враги напали на него и убили. Бежал народ последнего из сыновей Ууз хана. Они через перевалы и Уральские горы пришли в горы Алая*. Мало их осталось.

Был среди беглецов старик один, Богоем* звали его. Он, укрыв от врагов, вёз с собой в кибитке двух мальчиков. Это были внуки Ууз хана, одного звали Ногой*, другого Шыгай*. Когда они все прибыли в Алайскую долину, старик Богой рассказал оставшимся сородичам о спрятанных мальчиках и наказал охранять их и беречь. А когда вырастут сыновья – вновь собрать народ кыргызов и объединить. Много потом было войн и кровопролитий, но народ кыргызов так и не смог объединиться, – старик замолчал, потом заговорил медленно:

– Вот и сейчас, видишь, страна наша никак не может объединить народы, которые живут здесь, в Кыргызстане. А ты вон маленький такой и уже молодец, хочешь бабушку найти и соединить семью. Мы все должны быть вместе, тогда и беды переживать легче.

Так за беседой незаметно пролетели часы. К обеду трое, старик и дети, добрались до Каракола.

Они доехали до дома одного из родственников старика. Гостей радушно приняли. Это оказалась внучатая племянница стариков. Она торопливо стала накрывать на стол, между делом расспрашивая о здоровье жены старика.

Узнав суть дела, по которому старик приехал в Каракол, женщина сочувственно заохала:

– Ой, чон ата*, и не говорите! Сейчас люди такие пошли, не то, чтобы другим, своим родственникам не помогают. А вы молодец! У вас душа чистая, как родник! Побольше бы таких, как вы! А детям мы обязательно поможем, вот только Асан* приедет с работы вечером, я попрошу, чтобы он с детьми дальше поехал. Вы не переживайте. Пускай дети у нас остаются, переночуют, а завтра с утра поедут искать свою бабушку. Я вам в дорогу чон апе* гостинцев наберу. Вам до вечера надо дома быть, а то она одна, – заволновалась племянница.

Пообедав и попрощавшись с детьми, старик двинулся в обратный путь.

Бакыт в душе полюбил этого деда, имени которого он даже не знал. Он захотел, чтобы у него тоже был такой дедушка, с которым он мог бы разговаривать и делиться своими мыслями. Тут он вспомнил о Мамате байке. А ведь он ему помог, как настоящий друг! И если бы Мамат байке не был женат, то он мог стать его отцом, ну, разумеется, при желании его матери.

Наивный мальчик. Он вел себя, как взрослый, но в душе оставался всё тем же десятилетним мальчуганом, живущим в мире своих фантазий.