18. «Напоследок обходят вагоны…»

© Перевод Б. Турганов

Напоследок обходят вагоны, молоток о колеса звенит. А под окнами ясень бессонный про разлуку шумит и шумит. Ты сидишь на скамье так покорно. Нам немного осталось сказать. Гладит ветер соленый, горный мои брови в твоих слезах… Лишь тревожные, синие взоры: тихий плач… или озера плеск… И на белом платочке узором буквы темные: «В» и «С». Отзвучали шаги по перрону, и последний ударил звонок. Только долго в окошке вагона одинокий виднелся платок. 1923

19. «Помню: вишни рдели и качались…»

© Перевод А. Прокофьев

Помню: вишни рдели и качались, солнцем опаленные в саду. Ты сказала мне, когда прощались: «Где б ты ни был, я тебя найду». И во тьме, от мук и от истомы выпив злобу и любовь до дна, часто вижу облик твой знакомый в пройме светло-желтого окна. Только снится, что давно минуло… Замирая в песне боевой, мнится, слитый с орудийным гулом, голос твой, навеки дорогой… И теперь, как прежде, вишни будут розоветь от солнца и тепла. Как всегда, ищу тебя повсюду и хочу, чтоб ты меня нашла! <1924>

20. СЕГОДНЯ

© Перевод В. Цвелёв

Тов. Усенко

Сегодня жду поэтов новых, я слышу их чудесный шаг… То здесь, то там звенит их слово, их бодрый ритм звучит в ушах. Они растут, — я это знаю (мой осиянный, нежный край!). По-новому в стихи поэта вошли пшеница и трамвай. И солнца огненное знамя дорогою в века легло… Как равные, сегодня нами воспеты город и село. <1924>

21. «Поднимается месяц лучистый…»

© Перевод Н. Полякова

Поднимается месяц лучистый, и в мое заглянул он окно. Выплывает сквозь ветки, сквозь листья то, что было со мною давно. Поцелуи и крики: «К оружью!» И село загудело толпой. Разливался рассвет полукружьем, и плетни золотило зарей. О печальном не вспомню я даже, знают все, что в том было году. В Каменце, помню, стоя на страже, груши рвал у Петлюры в саду. На мою, на чумазую музу что теперь обменять я могу? Возле речки пекли кукурузу, муштровали нас там на лугу. Дальше: путь, ледяные вагоны, только с песней хватало тепла. Дальше: море и ветер соленый, и любовь моя вдруг расцвела. Гей вы, ветер, и солнце, и утро, в целом мире влюбленнее нет. А у пленного синяя куртка и в кармане партийный билет. Я один теперь. Месяц лучистый прежних дней не отыщет следы. И дрожат, и качаются листья от его золотистой слезы. <1924>

22. «Иду к Днепровскому Ивану…»

© Перевод В. Цвелёв

Иду к Днепровскому Ивану читать свой новый цикл стихов… Над городом закат багряный, и месяц из-за спин домов восходит в дымке синей-синей, и крышу золотят лучи… Я месяцу прочту о сыне, о сонном кладбище в ночи, потом Ивану… Громыхает центр… Я к Днепровскому иду. Он турка мне напоминает, на лбу морщины тяжких дум. Мы с ним Подолию припомним, повстанческие времена… Смотрите — право, хорошо мне он улыбнулся из окна! <1924>

23. ПЕСНЯ («Порубаны, постреляны лежат большевики…»)

© Перевод Н. Полякова

Порубаны, постреляны лежат большевики… Иду я, как потерянный, грузны мои шаги, в сорочке окровавленной иду я от беды, за мной по снегу тянутся кровавые следы. Перед оградой низкою я на колени стал. «Скажи мне, брат замученный, ты на кого восстал?» — «На кулака поднялся я и на его семью, за то сложил под пулею я голову свою. Но ждите, вместе с полночью придут браты ко мне, за бледнолицей девушкой на вороном коне. Глаза сверкают черные, коса ее черна. От пуль заговоренная Коммуной названа». Что ж я не слышу выстрелов, команд каких-нибудь, чьи слезы льются горькие мне на лицо и грудь? Смотрю, и сердце быстрое и млеет и дрожит… Штыками переколото офицерье лежит. Встаю с колен растерянный, гляжу: блестят штыки, бегут ко мне лавиною родные казаки. 1924

24. «Песнями, подруга, расцвети…»

© Перевод Н. Ушаков

Песнями, подруга,            расцвети. Мы полны друг друга —            я и ты. Я иду бороться —            нынче бой. В ночь ли приведется            быть с тобой? Обними, не сетуй… —            только вскрик… Ввысь ударил            где-то броневик. 1924