Градостроительная политика 1534–1538 гг. была во многом продиктована задачами обороны территории Русского государства от вторжений из пределов Великого княжества Литовского, а с юга и юго-востока — из Крыма и Казани. Эта политика также отражала возросшую роль городов как центров развивающегося товарного производства[943].
Наиболее крупным мероприятием было строительство Китай-города в Москве. Еще в мае — июне 1534 г. построили земляной «город» (в районе будущего Китай-города). Это строительство было осуществлением плана, задуманного еще Василием III[944]. В мае 1535 г. на месте земляного «города» уже воздвигли каменные стены Китай-города[945]. Строительством руководил видный архитектор Петрок Малый (Фрязин). Китайгородская стена охватывала наиболее густо населенную часть посада Москвы[946].
В 1534 г. «срублен бысть град древян в Великом Новегороде на Софейской стороне»[947], а в 1537 г. и на Торговой стороне[948]. Летом 1535 г. построен город на озере Себеж[949]. В июле 1535 г. в Пермь после сильного пожара был послан С. Д. Курчев «города ставити»[950]. Летом — осенью 1536 г. построена Балахна[951]. Был отстроен в апреле— июле 1536 г. Стародуб (с земляными укреплениями), сожженный ранее литовскими войсками. Город вскоре стал заселяться[952]. В том же году отстроены городские укрепления в Пустой Ржеве («Заволочье»), Холме и город Велиж на Двине (в апреле — июне 1536 г.)[953].
В то же самое время производилось строительство укреплений в устье реки Наровы[954]. Строительство имело оборонительные цели: городок должен был контролировать вход в Нарову из Финского залива[955]. В октябре 1535 г. возведены земляные укрепления в г. Почапе[956], а в декабре — Мокшанск[957]. Весною 1536 г. построен деревянный город Темников на реке Мокше[958]. В январе 1536 г. — городок Буйгород в Костромском уезде[959]. Весною 1536 г. построена деревянная крепость в г, Устюге[960]. Летом — осенью 1536 г. отстроены после пожаров деревянные кремли городов Владимира[961], Ярославля[962] и Торжка[963]; летом 1536 г. отстроен город на реке Прони[964] (Пронск). Несколько позднее (после 6 августа 1538 г., но до 1546 г.) на реке Обноре выстроен г. Любим[965].
Даже из этого краткого перечня видно, что перед нами не отдельные случайные мероприятия, а продуманная система строительства укреплений. Для обороны от набегов казанских татар были возведены укрепления в Балахне, построены Темников, Буйгород и Любим. Южные рубежи страны должна была прикрывать наряду с другими городами Пронская крепость. Юго-западная граница защищалась от вторжения литовских войск крепостями в Стародубе, Почапе, а северо-западная граница — Себежом, Заволочьем, Велижем и др. Себеж и Балахна уже вскоре после постройки подверглись нападениям: первый — литовских войск, второй — татарских отрядов.
Организацию постройки городов-крепостей раскрывает грамота 1538 г. о построении г. Любима. Летние набеги татарских отрядов 1538 г. на «костромские места»[966] показали ту реальную опасность, которую представляли вторжения казанцев даже для земель столь отдаленных от восточной границы Русского государства, какими являлись северные станы Костромского уезда. В 1538 г. в Москву по поручению местных детей боярских, местной администрации и крестьян прибыли челобитчики из ряда станов и волостей Костромского и Вологодского уездов с просьбою — разрешить им «город поставить» на реке Обноре в устье реки Учи (позднее Любим). Просьба мотивировалась опасностью казанских вторжений. Земли> которые представляли челобитчики, «от городов отошли далече, верст по сту по девяносту и мест-де осадных… в городех от казанских людей… убежищей нет». В просьбе говорилось, что «как-де прииде от казанских людей всполошное время, и нам-де тогда от казанских людей детися негде и в город на Кострому бежати далече и без города-де нам впредь не мочно быть».
Правительство разрешило строить город местному населению «своими сохами». При этом оговаривалось непременное условие, чтоб «вперед бы то место под городом не порушили». Вместе с тем город должен быть расположен так, чтобы во время набегов «казанских людей на костромские места и людем бы в город из сел и из деревень и из дальних утечи мочно». В строительстве крепости, в рытье рвов, изготовлении «кольев» «городового боя», привозе «каменья» должны были принять участие все крестьяне, в том числе и частновладельческие[967].
Строительство городских укреплений производилось ценою усиления податного гнета и натуральных повинностей, ложившихся на плечи посадского населения и крестьянства. В то же время оно содействовало росту безопасности русских городов и обеспечению их мирной жизни. В этом строительстве, следовательно, нужно усматривать проявление того «союза королевской власти и бюргерства», о котором писал Энгельс, касаясь истории Западной Европы[968]. Правительство Елены Глинской оказывало серьезную поддержку посадскому населению городов и прежде всего, конечно, его зажиточным торгово-ремесленным слоям.
При строительстве городских укреплений не освобождалось от повинностей население беломестных дворов, в том числе дворов духовных феодалов. В строительстве Китай-города должны были участвовать не только черное посадское население, но и «беломестцы», т. е. велено было «делати град и ров копати митрополичим и болярьскьм и княжим и всем людем без выбора»[969].
Когда строили деревянные стены на Софийской стороне в Новгороде, то «примет градовой денежный» был «раскинут» на «весь град, на гости московские, и новгородские, на старосты, и на черные люди, и на архиепископа и на священники, и на весь причет церковный. А доселе того не бывало при старых великих князех: ставили град доселе всеми новогородскими волостями, а городовые люди нарятчики были»[970].
В июле 1535 г. Троицкий монастырь в Переяславле выполнял свою «подель» — «четыре городни в одном месте»[971]. К июлю 1536 г. эта «подель» возросла до шести городен в одном месте[972]. Привлечение к городовому делу беломестцев отвечало интересам посадского населения русских городов. Поддержку правительства Елены Глинской торгово-ремесленному населению можно проследить и на актовом материале.
вернуться943
Н. Е. Носов непосредственным толчком к проведению градостроительных мероприятий считает опустошительный набег казанцев на юго-восточные районы страны в начале 1534 г. (Н. Е. Носов, Очерки, стр. 70). Но строительство на Юго-Востоке началось лишь в самом конце 1535 г. Война с Литвою оказала не меньшее, если не большее влияние на строительство оборонительных сооружений. Укрепление Новгорода, постройка крепостей Себежа, Стародуба, Велижа, Ржевы и Почапа непосредственно связаны с русско-литовской войной.
вернуться944
ПСРЛ, т. VIII, стр. 287; ПСРЛ, т. XXVI, стр. 315–310; ЦГАДА, Собр. Оболенского № 42, л. 49 об.; М. Н. Тихомиров, Записки о регентстве Елены Глинской, стр. 283.
вернуться945
ПСРЛ, т. VIII, стр. 289; ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 85, 95, 423; М. Н. Тихомиров, Малоизвестные летописные памятники XVI в. («Исторические записки», кн. 10, 1941, стр. 90); А. А. Зимин, Краткие летописцы XV–XVI вв., стр. 31–32, 38.
вернуться946
Подробнее см. «История Москвы», т. I, стр. 224–225.
вернуться947
ПСРЛ, т. XIII, ч. 2, стр. 420; т. VI, стр. 293; т. VIII, стр. 287.
вернуться948
ПСРЛ, т. VI, стр. 302; подробнее см. А. Л. Монгайт, Оборонительные сооружения Новгорода Великого («Материалы и исследования по археологии СССР», № 31, М., 1952, стр. 34–35).
вернуться949
ПСРЛ, т. VI, стр. 297; т. XIII, ч. 1, стр. 88; т. XXVI, стр. 316; М. Н. Тихомиров, Записки о регентстве Елены Глинской, стр. 284.
вернуться950
ПСРЛ, т. VIII, стр. 289.
вернуться951
М. Н. Тихомиров, Малоизвестные летописные памятники XVI в., стр. 90; ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 113–114.
вернуться952
ПСРЛ, т. VI, стр. 298; т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 89, 90; А. А. Шахматов, указ. соч., стр. 152.
вернуться953
ПСРЛ, т. VI, стр. 300; «Псковские летописи», вып. I, стр. 108; ПСРЛ, т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 89, 111; ДРК, стр. 99; А. А. Шахматов, указ. соч., с т>. 156.
вернуться954
Г. Гильдебранд, указ. соч., Приложение № 590, 592, стр. 81.
вернуться955
См. В. В. Косточкин, Русские военно-оборонительные сооружения XVI века у устья реки Наровы («Краткие сообщения Института истории материальной культуры Академии наук СССР», вып. II, М., 1953, стр. 26–28).
вернуться956
ПСРЛ, т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 88.
вернуться957
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 88.
вернуться958
ПСРЛ, т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 89, 109–110.
вернуться959
ПСРЛ, т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 89, 107. По Галичскому летописцу, Буйгород основан в 1534/35 г. (Г. 3. Купце-вин, История о Казанском царстве… стр. 603).
вернуться960
ПСРЛ, т. VIII, стр. 291; т. XIII, ч. 1, стр. 90.
вернуться961
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 110–111.
вернуться962
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 90.
вернуться963
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 111–112.
вернуться964
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 90. т. VIII, стр. 292. «Приговор» о строительстве был дан в сентябре 1535 г. (ДРК, стр. 99).
вернуться965
ЦГАДА, ф. № 1260, он. I, № 603; «Ярославские епархиальные ведомости», 1880, № 21. В одном Галичском летописце основание города отнесено к 1534/35 г. (Г. 3. Кунцевич, История о Казанском царстве… стр. 603).
вернуться966
Подробнее об этом см. ниже.
вернуться967
ЦГАДА, ф. 1260, on. 1, № 603.
вернуться968
Ф. Энгельс, О разложении феодализма и возникновении национальных государств, стр. 158.
вернуться969
ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 82; ср. «такоже и всему священи-ческому чину урок учиниша, по тому же и князем и бояром и сановником… такоже и гостем и всем торговым людем, который чего точен по государеву указу, повелеша вдавати» (ПСРЛ, т. VI, стр. 292).
вернуться970
А. А. Шахматов, указ. соч., стр. 144.
вернуться971
Троице-Сергиев м., кн. 527, л. 218.
вернуться972
ААЭ, т. I, № 182; ср. М. А. Дьяконов, Акты, вып. II, № 9; С. А. Шумаков, Обзор, вып. IV, № 1389, стр. 504.