После смерти Ивана Ивановича в семье Челядниных не осталось больше лиц мужского пола. Но дочь Василия Андреевича вышла замуж за своего дальнего родича Ивана Петровича Федорова (сына П.Ф. Давыдова)[1364], который таким образом стал единственным наследником громадных владений и сословных привилегий Давыдовых и Челядниных[1365].
Жизнь Ивана Петровича поначалу складывалась не очень удачно. Ранняя смерть отца, не успевшего достичь тех почестей, которые выпали на долю его дальних родичей, заставила самого Ивана Петровича долго и настойчиво бороться за сохранение своего места среди московской аристократии. Появившись в разрядах в качестве первого воеводы правой руки весной 1536 г., он становится непременным участником походов 1536–1541 гг.[1366] В марте 1542 г. он еще упоминался среди тех сравнительно многочисленных княжат и детей боярских, «которые в думе не живут, а при послех в избе были»[1367].
Время получения Федоровым боярского звания и семейного для Челядниных титула конюшего точно неизвестно. Возможно, что это было как-то связано с возвышением Воронцовых, которые, как и Иван Петрович, принадлежали к старомосковским боярам. Во всяком случае, когда в июле 1546 г. Иван IV казнил И.И. Кубенского, Ф.С. и В.М. Воронцовых, в опалу попал боярин и конюший И.П. Федоров. Ему удалось избежать смерти потому, что «он против государя встреч не говорил, а во всем ся виноват чинил»[1368].
Но даже эту опалу и ссылку на Белоозеро (где находились его родовые владения) Федоров сумел использовать для дальнейшего продвижения по служебной лестнице. Судя по приписке к Царственной книге, сделанной, вероятно, уже после казни Федорова, Иван Петрович принял участие в заговоре коалиции Ростовских-Захарьиных, которым удалось в ходе народного восстания 1547 г. свергнуть правительство Глинских и временно прийти к власти[1369]. Годы правления Избранной рады отмечены деятельным участием И.П. Федорова в политической жизни страны. Он снова получает чин боярина и конюшего[1370]. «А кто был конюшим, тот считался честью, первым среди бояр»[1371]. Во время событий 1553 г. Федоров твердо поддерживал кандидатуру сына Ивана IV на русский престол.
Казалось бы, именно после этого следовало бы ожидать дальнейших успехов Федорова при дворе. Однако жизнь его сложилась иначе. Примерно на десять лет он удаляется из Москвы, получает назначения на почетные, но далекие от столицы наместничества и в довершение ко всему теряет звание конюшего[1372]. В апреле 1554 г. Федоров наместничает в Пскове[1373]. В 1555 г. Иван Петрович воюет где-то «в черемисах»[1374], а весной 1556 г. он появляется в качестве воеводы и наместника в Свияжске[1375]. В феврале 1559 — апреле 1560 г. Федорова мы застаем в той же роли, но уже в Смоленске[1376]. В сентябре 1562 — феврале 1563 г. его переводят в Юрьев Ливонский, где он находится до прибытия князя Андрея Курбского[1377].
Разгадку этого неожиданного поворота в судьбе Федорова следует искать в той роли в политической жизни, которую играл конюший, т. е. фактический глава Боярской думы. В 1582 г. Антоний Поссевино вскользь упоминал, что в Москве уже 30 лет не было конюшего, который якобы обладал правом выбирать царя в том случае, когда государство остается без правителя[1378]. В какой мере Поссевино правильно понял существо полномочий конюшего, сказать трудно. После мартовских событий 1553 г., когда Боярская дума пыталась в вопросе о наследнике престола проявить своеволие, царь решил обезглавить «боярский синклит», ликвидировав звание конюшего, а И.П. Федорова отослать подальше от столицы Русского государства.
Р. Г. Скрынников оспаривает этот вывод, ссылаясь на то, что рассказ Поссевино — это «позднее известие»[1379]. Но дело в том, что оно подтверждается русскими источниками, в которых после 1553 г. исчезает именование Федорова конюшим. Этот аргумент Р.Г. Скрынников стремится отвести ссылкой на единственное упоминание о «конюшестве» Федорова в позднем списке Пространной редакции разрядных книг[1380].
В данном случае перед нами, возможно, результат чисто механической ошибки переписчика разрядной записи, повторившего звание Федорова, встречавшееся ему в записях за более ранние годы. Утверждение же Р.Г. Скрынникова, что «в подлинных документах И.П. Федоров именуется обычно боярином и воеводой без дальнейших титулов»[1381] в частности до 1553 г., не соответствует действительности. Так, в разрядах с 1549 до августа 1553 г. он всегда именуется боярином и конюшим[1382], кроме специфического свадебного разряда 1549 г.[1383] В летописи И.П. Федоров тоже называется конюшим под 1551 г.[1384] Ссылка Р.Г. Скрынникова на посольские дела и Царственную книгу[1385] ничего не доказывает, ибо свидетельство первого источника относится уже к 1558 г., а второй составлен после казни боярина. Общее же соображение о том, что царь мог лишить в 1553 г. Федорова титула «разве что в наказание за верную службу»[1386], говорит об остроумии самого Р.Г. Скрынникова, но ничего не прибавляет к существу спора. Должность конюшего могла казаться царю опасной, ибо связана была с поставлением на царство, а как расправлялся Иван IV даже с верными слугами, когда они начинали ему внушать опасения, хорошо известно.
Когда в 1563 г. русское правительство решительно встало на пути к введению опричнины, И.П. Федоров снова оказался среди царских приближенных. Осенью 1563 и летом 1566 г. он принимает участие в переговорах с литовскими послами[1387]. В это время его резиденция находится «на Казенном дворе», т. е. он ведает государевой канцелярией, казной. Осенью 1564 г. Федорова направляют с царским двором «на берег», а в сентябре 1565 г., наоборот оставляют для ведения государственных дел в Москве[1388]. В марте 1564 г. И.П. Федоров подписал поручную грамоту по боярине И.В. Шереметеве и в апреле 1566 г. — по М.И. Воротынском[1389]. В январе и марте 1566 г. он по распоряжению царя вместе с дворецким Н.Р. Юрьевым производил обмен земель с Владимиром Старицким[1390].
В первые два опричных года Федоров принимает деятельное участие в заседаниях Боярской думы и Земского собора 1566 г. Он упоминается среди бояр, вынесших в феврале 1564, в мае 1565 и в июне 1566 г. приговоры по восточным и польским делам[1391]. Оставаясь в Москве во время поездки Грозного «по селам» в 1565 г., Федоров 20 июня писал ему грамоту в связи с крымскими делами[1392]. Все это подтверждает правильность замечания Штадена о том, что Иван Петрович «был первым боярином и судьей на Москве в отсутствие великого князя»[1393].
вернуться1364
Лихачев Н. П. Указ. соч. С. 76–77.
вернуться1365
И.П. Федорова Челядниным именует Штаден. (Штаден. С. 79); Федоровым-Челядниным он назван в одной разрядной записи 1561/62 г. (ДРК. С. 228 [РК 1475–1598 гг. С. 194]). Обычно он именовался Федоровым.
вернуться1366
ДРК. С. 98, 102, 109,111, 113 [РК 1475–1598 гг. С. 89, 98,100, 102].
вернуться1367
Сб. РИО. Т. 59. С. 147.
вернуться1368
Тихомиров М. Н. Записки о регентстве Елены Глинской и боярском правлении 1533–1547 гг. //ИЗ. 1954. Кн. 46. С. 286; ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 449.
вернуться1369
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 456.
вернуться1370
Последние данные о Федорове как о конюшем относятся к августу 1553 г. (ДРК. С. 162 [РК 1475–1598 гг. С. 141]). Ср. 1551, 1550,1549 гг. [Там же. С. 131, 127,122].
вернуться1371
Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906. С. 81.
вернуться1372
А.К. Леонтьев ошибается, говоря, что должность конюшего «осталась вакантной» лишь после смерти И. П. Федорова (Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государстве. М., 1961. С. 69).
вернуться1373
ГБЛ. Собр. Румянцева. 54. Л. 31–31 об.
вернуться1374
ПСРЛ. Т. XIII, 1-я пол. С. 246.
вернуться1375
ДРК. С. 184 [РК 1475–1598 гг. С. 159]; ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 269.
вернуться1376
Сб. РИО. Т. 59. С. 563, 625.
вернуться1377
Сб. РИО. Т. 71. С. 69; ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 344, 363.
вернуться1378
Карамзин H. М. История государства Российского. Т. IX. Примечание 614. С. 222.
вернуться1379
Скрынников Р.Г. Начало… С. 367.
вернуться1380
Э. Л. 230 об. [РК 1475–1605 гг. Т I. М., 1978. С. 509] (9 мая 1556 г.).
вернуться1381
Скрынников Р.Г. Начало… С. 367.
вернуться1382
РК 1475–1598 гг. С. 122, 127,131,141.
вернуться1383
РК 1475–1598 гг. С. 14.
вернуться1384
ПСРЛ. Т. XIII, 1-я пол. С. 163.
вернуться1385
Сб. РИО. Т. 59. С. 562; ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 525.
вернуться1386
Скрынников Р. Г. Начало… С. 368.
вернуться1387
Сб. РИО. Т. 71. С. 168, 414.
вернуться1388
ДРК. С. 251, 266 [РК 1475–1598 гг. С. 211, 222].
вернуться1389
СГГД. 4.1. № 180,190.
вернуться1390
СГГД. № 187, 198.
вернуться1391
ЦГАДА. Ногайские дела. Кн. 7. Л. 70 об.; Крымские дела. Кн. 10. Л. 369 об. — 370; Сб. РИО. Т. 71. С. 380.
вернуться1392
ЦГАДА. Крымские дела. Кн. 11. Л. 300.
вернуться1393
Штаден. С. 79, 86, 137. И. П. Федорова, по словам Шлихтинга, царь обычно даже «оставлял вместо себя в городе Москве, всякий раз, как ему приходилось отлучаться из-за военных действий» (Шлихтинг. С. 21).