Петр Киле

ТАИНСТВА ЛЮБВИ

Новеллы и беседы о любви.

ПОСВЯЩЕНИЕ 

*  *  * Есть девушка – роза. Она столь пригожа! И девушка – лилия есть, Любви беспокойная весть. Есть девушка – словно фиалка, Скромна, как сестра и весталка! Калужница – пышной краса, Невинные в блуде глаза. Есть девушка, точно ромашка, Из детства цветущая ласка! И лета чудесные сны В саду расцветает жасмин. Не счесть всех сестер твоих, Флора, Краса всепобедного взора!

Таинства любви отнюдь не сводятся к сексу, - это таинства жизни, таинства природы, таинства женственности, таинства вдохновения, что предстает поэзией и красотой бытия.

ЧАСТЬ I

ОГНИ МОСКВЫ

1

Живя на берегах Невы, я любил приезжать в Москву, она обладала современной новизной, и даже ее холмистость мне нравилась. Видеть город на разных уровнях и в перспективе всегда интересно, словно совершаешь восхождение в горах.

Ныне же Москва – всего лишь один из мировых мегаполисов, да на стадии ломки и нового строительства в то время, как другие уже вполне оформились, как Нью-Йорк или Токио.

На Тверской у книжного супермаркета промелькнула девушка, в судьбе которой нам суждено принять участие.

*  *  * Ты свежа, молода и проста, Высока и стройна, как мечта, Что ликует порою весенней Под небесного купола сенью, Где взлетает жаворонок ввысь, И трепещет в музыке мысль, А сравнить ее можно лишь с песней: Нет тебя и родней, и чудесней. Ты мила и прелестно проста, И умна, как сама красота. Совершенство? Ах, нет здесь секрета: На нежнейших устах сигарета, Одиночества горького знак, Иль греха расцветающий мак?

Девушку звали Роксана, а попросту Сана, как окликали ее подружки. Она приехала учиться в столицу, как некогда Василина, ее мать.

Из затемнения появляется девчушка в гетрах, что-то такое она выделывает, а ее снимает на видео дружок.

*  *  * Тонка и угловата, лет пятнадцать, Играет, как сама с собой в пятнашки, Иль замирает как бы в трансе, Кружась в свободном танце, С улыбкой детской торжества, Как на березах ранняя листва. Сняв платье, в трусиках предстала, А груди проступают мало, И в гетрах щеголяла, что ей шло, Неглупая: что на нее нашло? Дружок твой снял игру в стриптиз невинный И продал юность и весну, а с ними Любовь и будущность твои, злодей, С беспечной грацией твоей!

Вполне возможно, что это Сана школьницей, или одна из подобных ей, которых привлекают, как бабочек, огни Москвы. И вот она в столице, мы замечаем ее перед зданием Академии шоу-бизнеса, как она идет по дорожке, делает шаг в сторону, заговаривая по телефону…

*  *  * Шаг в сторону по зову телефона, Остановилась на краю газона, Разговорилась, поднимая взор До неба, где такой простор, Быть может, для защиты, Слегка отставив ножку… Афродиты, Изящную столь в брюках и в туфлях, Когда в них таинство и нега вся!

- Послушай, Сана, - говорит миловидная женщина с виноватой улыбкой нежного внимания, - я сама тебя склонила пойти в гости к Весниным, теперь же вынуждена пойти на одну встречу по делу…

- Понимаю, мама, - рассмеялась Сана, рассматривая белые облака в небе, - деловая встреча!

- Ведь нас там ждут. Тебе придется одной заехать к ним и провести вечер…

- Обратить внимание на Диму, который едва разговаривает со мной по телефону, не вступает в контакт со мной от себя, передает трубку матери или отцу?

- Он так себя вел? – рассмеялась Василина. – Сколько же ему лет? Я помню его милым подростком…

- Ну да, разговаривает по телефону, как подросток, который занят своими делами… А ведь взрослый мужчина и даже интересный!

- Ага! – рассмеялась Василина

Сана тоже рассмеялась.

2

Как-то весной Дмитрий Веснин забрел в места детства и первой юности, в ту часть сада неподалеку от школы – среди вековых деревьев с покатой поляной, казалось, глухой и отдаленной, что даже пугало, хотя тут же шли аллеи, а за железной оградой проносились машины… В эту глушь в детстве он заглядывал словно в лес за деревней, а вокруг Москва, что и было интересно. И тут произошло нечто удивительное, на грани сна и воспоминаний…

Случилось быть ему в саду весеннем. Под пологом ветвей, что сени Пещеры нимф за грудой скал, Где в детстве что-то он искал, И вдруг вбежала девушка - откуда? Тонка и грациозна, вся - как чудо! Не может быть, она? Она! Она по-прежнему юна? Еще юней, чем знал он в детстве, Не деревце, скорее ветви, Как поросль свежая  чиста, Нескладной кажется, а красота! И ей он узнаваем до улыбки, Пусть свет очей и тени в роще зыбки.

- Не сон ли это? Вас я узнаю, - как будто про себя промолвил Веснин, - и  юность вашу, как свою...

- А я вас узнаю по фото, - просияла девушка с усмешкой, - из маминых...

- Ах, вот что! Но схожесть поразительная... Нет! Глаз чистых задушевный свет любви и восхищенья, - усомнился он, - где сыщешь повторенья?!

- Она была в вас влюблена, и я взглянула, как она.

- Не может быть! Любовь неповторима...

- Я не сказала, что люблю, любима.

- Но взгляд? Но голос? Все любовь... Ужели это лишь струится кровь у юности, ликующей беспечно? Иль все-таки любовь предвечна? Увы! Вы спрятали сиянье глаз... И нежный свет души ее погас. Свет жизни, словно Эвридика вернулась вспять стопою тихой, померк, и воцарилась ночи мгла.