Очевидно, первыми из южноафриканских дипломатов, в июле 1990 г., в Москве побывали Нил фан Хеерден и его заместитель Херберт Бюкес. Предлогом визита была необходимость транзитной остановки в Москве на пути в Токио. Фан Хеердена поместили в гостинице «Интуриста». О встречах в МИД он не упоминал, но говорил, что его принимали в Комитете солидарности. Однако неформальные переговоры во время визита все же произошли. Фан Хеерден считал этот визит прорывом, приведшим в конечном итоге к заключению дипломатических отношений [1231] .

Южноафриканская «Burger» писала по этому поводу: «Существует большая вероятность того, что Южная Африка и Советский Союз скоро наладят дипломатические связи. По информации, имеющейся в распоряжении „Burger“, генеральный директор по иностранным делам г-н Нил фан Хеерден и его заместитель Херберт Бюкес только что предприняли важный шаг в том направлении. Высокопоставленный представитель Министерства иностранных дел подтвердил факт их визита в советскую столицу по дороге в Токио (Япония) и сказал, что они использовали эту возможность для „неформальных переговоров“. Он отказался подтвердить, что речь шла именно о дипломатических отношениях. Однако другие источники указали нам на то, что преждевременная огласка может только помешать делу. В соответствии с информацией, полученной „Burger“ из других источников, новые отношения между Южной Африкой и Советским Союзом возможно не будут иметь статуса полных дипломатических связей… Переговоры касаются „представительства южноафриканских интересов в Москве“. На практике это означает, что у Южной Африки будет собственное здание в советской столице, в котором будут работать южноафриканские дипломаты. Насколько удалось установить, поначалу на здании не будет таблички с названием „Южная Африка“. Не будет на нем и южноафриканского флага. Нам было сказано, что г-н фан Хеерден предпринял шаги к поездке в Москву давно, во время своего визита в Гавану (Куба) в связи с работой Объединенной комиссии Южной Африки, Анголы и Кубы, которая была создана в ходе мирных переговоров по Намибии» [1232] .

Первая торговая делегация ЮАР побывала в СССР почти сразу после визита фан Хеердена, в начале августа 1990 г. Возглавлял ее министр торговли и промышленности Кент Дюрр. Южноафриканская «Die Burger» писала, что одной из тем, намеченных к обсуждению, было использование Советским Союзом в Чернобыле южноафриканской технологии удаления ядерных отходов. Были, конечно, и другие темы, поскольку министра сопровождали представители крупного южноафриканского бизнеса [1233] .

По словам Шубина, визит не обсуждался ни в Верховном Совете СССР, ни в ЦК КПСС и был «практически скрыт от ЦК», хотя никаких формальных отношений между нашими странами в тот момент все еще не существовало и официально СССР продолжал поддерживать политику бойкота Претории. До сведения АНК информация об этом визите была доведена только в последний момент. Прибыла делегация по приглашению фирмы «Экопром», представлявшей собой, как писал Шубин, «консорциум нескольких государственных предприятий, занимавшихся проблемами окружающей среды» [1234] . Фирма была только что создана, однако у нее были, видимо, неплохие связи: ей удалось не только обеспечить визы представителям правительства страны, с которой у СССР не было ни дипломатических, ни каких бы то ни было иных официальных отношений, не только провезти их по стране (в частности, в Киев, Ленинград и Сочи, где обсуждались перспективы деловых отношений), но и организовать для них встречи с несколькими министрами Правительства Российской Федерации. Можно только догадываться, что в действительности поездка была организована по тем же каналам, по которым велись отношения в рамках МАГАТЭ и соответственно теми же организациями.

В сентябре Дюрр дал интервью по поводу этого визита корреспонденту ИТАР-ТАСС в Намибии (провозгласившей свою независимость 21 марта) Александру Просветову. Для этого нужно было ехать в Преторию, и ТАСС дал согласие на эту поездку. Объясняли это тем, что формально речью де Клерка апартхейд был уже отменен [1235] .

Поездка Дюрра привела к дальнейшим контактам. Журнал «Коммерсантъ Власть» сообщал о том, что 23 октября 1990 г. «председатель Государственной комиссии РСФСР по ликвидации последствий аварии в Чернобыле Семен Волощук встретился с делегацией ученых из ЮАР». В состав делегации входил представитель Комиссии ЮАР по атомной энергетике. «В ходе встречи, – говорилось в статье, – обсуждался вопрос о возможности делового партнерства России и ЮАР в ликвидации последствий чернобыльской аварии» [1236] .

С ответным визитом в ЮАР в феврале 1991 г. побывала группа российских бизнесменов, которую принял даже министр иностранных дел Рулоф Бота. Шубин пишет, что по возвращении этой делегации в Москву, сотрудники советского МИД не смогли разыскать «Центр международных проектов» – организацию, которая якобы направила эту делегацию в ЮАР [1237] .

В марте 1991 г. в СССР побывала делегация Южноафриканской организации внешней торговли [1238] . Советский дипломат говорил нам, что и она была «почти тайной» и что организована она была КГБ. По его же словам, ее принимал якобы даже Горбачев. Во время этого визита было заключено много договоренностей, например о сотрудничестве в сфере продажи металлов, но они так и не были осуществлены.

В 1990 г. компания De Beers подписала пятилетний контракт с СССР о продаже советских алмазов [1239] . Позже он считался очень невыгодным для России. Глава Комдрагмета заявил, например, что сотрудничество с De Beers приводит к потере Россией 30 % прибылей по необработанным алмазам и 50 % по обработанным. Он обвинил De Beers в том, что она препятствует развитию в нашей стране промышленности по обработке алмазов [1240] . De Beers отвечала обвинениями России в нарушении соглашения 1990 г.

В феврале 1991 г. была достигнута договоренность о создании секций интересов ЮАР и СССР при посольствах Австрии в Москве и Претории. У нас нет сведений о том, как именно и где это произошло. По впечатлению Питерсе инициатива исходила от советской стороны: идея была предложена послу ЮАР в Вене [1241] .

Глава секции интересов СССР в ЮАР А. А. Макаров и его коллеги В. А. Лебедев и К. Б. Карпович приехали в Преторию в мае 1991 г. Экономическое положение в СССР было тяжелым, и советским дипломатам пришлось нелегко. На обустройство здания представительства, аренду дома и покупку машины К. Б. Карповичу выдали всего 40 тыс. долл. Из-за отсутствия средств жена смогла приехать к нему только к концу года [1242] .

Непременным атрибутом любого советского дипломатического представительства был портрет В. И. Ленина, который и привезли с собой Макаров и Лебедев. Но совсем скоро он оказался в подвале, откуда его позже извлекли и в качестве раритета подарили знакомому южноафриканцу на тридцатилетие [1243] .

Геррит Олифир, глава южноафриканской секции интересов, и трое его коллег – Хеннинг Питерсе, Джек Сток и представитель НРС Преториус – приехали в Москву в апреле 1991 г. на короткий срок для ознакомления с ситуацией. Олифир писал, что одним из его первых шагов было установление контакта с главой представительства АНК Тембой Табетой [1244] . Питерсе из этой поездки запомнилась встреча с бизнесменом М. С. Волошиным, позже сыгравшим заметную и неоднозначную роль в отношениях между Россией и Южной Африкой [1245] .

Секция была открыта в московской гостинице «Пента» 8 июля 1991 г. В декабре офис перевели в Большой Строченовский переулок. Сотрудники жили в основном в подмосковном поселке Жуковка [1246] .

Олифир ждал приема у Горбачева, но тот был в отпуске, а 19 августа 1991 г. произошла попытка переворота. Даже после этого Олифир считал, что важнейшим прорывом для правительства ЮАР будет установление дипломатических отношений именно с СССР (а не с Россией). Однако, по его словам, В. Н. Казимиров, заведующий Африканским отделом МИД, препятствовал этому. Олифир вел кампанию пропаганды в советской прессе, выступал по телевидению, встречался с представителями разных кругов российской элиты, разъясняя положение в ЮАР, в частности те факты, что с апартхейдом покончено, что Мандела на свободе и что правительство ведет переговоры с представителями оппозиции [1247] .