…Н. Старостин предлагал брату Георгию купить валюты, но он не купил ее, он сказал, что она ему не нужна, а мне лично не предлагал, вообще они ко мне доверие не питали потому, что они меня называли “ненадежным”, вообще “Лопоухим”, они часто смеялись “ну, ты не можешь” и т.д.

Я был вызван в комиссию к Т. Макарцеву… Н. Старостин сообщил мне, что меня будет во всем инструктировать Кабаков. Кабаков вышел в коридор и дрожащим голосом говорит: “Серафим, ты знаешь, что говорить”. Я ему сказал, что сам знаю, что мне говорить. “А то ты можешь что-нибудь сказать, ты можешь нас подвести, ты же ничего не знаешь”. “…Я могу прямо сказать, что Старостины, видимо, занимались нечестными делами. Если я не имею за собой ничего, то я не буду вызывать какого-то Серафима Знаменского и уговаривать, что ничего не говорил”».

Ни в 1937-м, ни в 1938-м никто из Старостиных не был арестован. Все четверо попали на Лубянку в 1942 году, а на свободу вышли только в 1954-м. Их обвинили в «антисоветской агитации», «растрате и нецелевом использовании средств» своего спортивного общества, то есть фактически по тем же пунктам, что упоминал Знаменский за 5 лет до этого. В том же 1942-м Серафим Знаменский по неизвестным причинам покончил с собой{138}.

Осведомители ОГПУ и НКВД в селах фиксировали и доносили своим кураторам «антисоветские и контрреволюционные» высказывания «кулаков» и «отдельных» колхозников. Чекисты, обобщая полученные от осведомителей доносы, сообщали их содержание вождю: «На почве продзатруднений среди части колхозников отмечаются резкие отрицательные настроения».

— «Я четыре года работал в колхозе и ничего не заработал, имею сейчас 10 фунтов муки и больше ничего. Как жить дальше — не знаю. Местные партийцы о нас не заботятся, так как они сидят сытые, разве мы нужны правительству, почему они не обращают внимания на наше тяжелое положение?» (Урал).

— «Дураки те, которые завоевали Советскую власть, мы каждый день стоим в затылок, чтобы получить 2—3 фунта хлеба. Взять этих властителей, посшибать им головы, пусть, что хотят тогда с нами делают. Никто не поверит, что правит Советская власть. Если бы управляла Советская власть, то бы она не отправила весь хлеб и не оставила бы без хлеба малолеток детей» (Урал).

— «Советская власть нас заморила, вот я три дня не едал и сейчас голодный, наверное, соввласть к тому стремится. Рука не дрогнет в случае, или — нате, рубите мне голову» (Урал).

— «Дожили, приходится помирать с голоду, дети кричат: “Хлеба!”, — а где я им возьму, и, наверное, придется детей задавить и самой решить свою жизнь, ведь голодной смертью помирать тяжело» (Дальневосточный край).

— «Разве я думала, летом работала до упаду, ободранная, голая, босая, чтобы теперь сидеть без хлеба и с голоду пухнуть, ведь у меня их 7 чел., и все сидят и кричат: “Дай хлеба!”, — а как это матери перенести? Пойду, лягу под трактор, не могу я переносить эти страдания» (Дальневосточный край){139}.

О продовольственных затруднениях осведомители доносили и в районах Центрально-Черноземной области:

— «Сидим голодные, позабирали хлеб, а теперь требуют семена. Весной подохнем с голоду, надо семян не давать и землю не сеять». (Кулак д. Переверзевки Беловского района, в группе крестьян.)

— «Надо бойкотировать весенний сев, а когда начнется война, дружно восставать против коммунистов». (Кулаке. Семидесятное Гремяченского района, арестован.)

— «Если государство не даст семян и продовольствия, сеять не будем, а к весне разбредемся из села, как украинцы в 1932 г».. (Середняк-колхозник в группе колхозников в д. Краснянка Волоконовского района.)

— «В колхозе жить невозможно, колхозники сидят без хлеба, надо взять свою лошадь из колхоза и ехать куда-нибудь побираться, потому что у меня уже две недели нет хлеба». (Колхозник-бедняк Канаилов, М. Упоронский сельсовет, Дмитриевский район.)

Чекисты по донесениям осведомителей в сводках отмечают рост антипосевных настроений части колхозников: «Сеять в поле не пойдем, пока не дадут хлеба». «Пусть обрабатывают землю колхоза коммунисты, а мы на пустой желудок не будем». «В этом году обобрали и оставили голодными, и дальше так будет, а поэтому сеять не нужно». «Сеять в поле не пойдем, голодные работать не будем, пусть дают хлеб, а потом спрашивают работу по весеннему севу». (Член колхоза им. Марейкиса Новосильского района.). «Не нужно работать в колхозе, потому что все равно большевики отбирают весь хлеб, большевики разорили наш колхоз, нам нужно бросить работать. Пусть работают одни комиссары, а для крестьянина толку от колхоза мало». (Член колхоза с. Введенка Липецкого района.) «Хлеб в этом году весь отобрали и нас оставили голодными, и на следующий год так будет, а поэтому сеять не нужно». (Член колхоза «Красная нива» Н. Оскольского района.)

Осведомители сообщали также о массовых случаях отказов бригад и отдельных групп колхозников от выхода на работу. Бригадир Старцев заявляет: «Мы — все голодные, и работать больше не будем, пусть работают сами коммунисты, которые получают хлеб» (Лево-Россошанский район).

В доносах приводятся и погромные высказывания и призывы колхозников:

— «Надо бойкотировать весенний сев, а когда начнется война, дружно восставать против коммунистов». (Кулаке. Семидесятное Гремяченского района, арестован.)

— «Советская власть доведет до гибели, нужно снимать с колхозных амбаров замки и забирать семена». (Колхозник на пленуме Никольского сельсовета Малоархангельского района.)

— «К весне на станции народ пойдет, как мухи на мед, на станциях в амбарах Заготзерна лежат тысячи пудов хлеба. Народ голодный пойдет громить амбары, а власть разбежится». (Середняк с. Нелица Валуйского района.)

— «Доедим последние крохи хлеба, а потом пойдем отбирать его на станциях и в городе. Мы сейчас бессильны, но голодные люди будут сильнее и, если власть добровольно не даст хлеба, то ей плохо будет». (Середнячка-колхозница Афанасьевского сельсовета Измалковского района.)

— «Чем голодать — растащить семена и всякие колхозные фонды». (Колхозники сел Березовка и Кочетовка Ивнянского района.)

Чекисты сообщают, что «высказываемые со стороны некоторых групп колхозников и единоличников отрицательные настроения носят повстанческий и пораженческий характер»:

— «Не нужна нам Советская власть, она привела к гибели».

— «Защищать коммунистов не пойдем».

— «При объявлении войны будем бить коммунистов и активистов, ограбивших крестьян».

— «Скорее бы война и конец соввласти, она все отобрала у нас и оставила голодными». (Отдельные единоличники и колхозники бедняки и середняки с. Грибоедово Бондарского района.)

— «Без войны не обойтись, если не дадут нам хлеба, то к весне будет война коммунистов не с иностранными государствами, а с нами». (Единоличник-середняк с. Покровки Лискинского района.)

— «Коммунисты привели нас к гибели. В связи с голодом каждый колхозник и единоличник выступит против коммунистов, и соввласть будет свергнута». (Середняк с. Заломное В. Михайловского района.)

В конце сводки полномочного представителя ОГПУ по ЦЧО сообщается, что «производится изъятие к/р элементов, высказывающих повстанческие тенденции». Сводка № 25/2 подписана ПП ОГПУ по ЦЧО Дукельским и нач. СПО ПП Ревиновым{140}.

Вспоминая обстановку 1937 года, знаменитый авиаконструктор А.С. Яковлев в книге «Цель жизни» писал: «В те времена неудача в работе, ошибка могла быть расценена как сознательное вредительство. Ярлык “вредитель”, а затем “враг народа” мог быть приклеен не только при неудаче, но и просто по подозрению. Волна недоверия и подозрения во вредительстве обрушилась и на отдельных лиц, и на целые организации».

Заслуженный летчик-испытатель Герой Советского Союза ЕФ. Байдуков в книге «Рассказы разных лет» вспоминал, как его коллега Герой Советского Союза летчик Леваневский во время совещания у Сталина неожиданно встал и заявил: «“Товарищ Сталин, я хочу сделать заявление”. “Заявление?” — спросил Сталин. Леваневский посмотрел на Молотова, который что-то писал в тетрадке. Летчик, видимо, решил, что Вячеслав Михайлович ведет протокол заседания и стал говорить в его сторону: “Я хочу официально заявить, что не верю Туполеву, считаю его вредителем. Убежден, что он сознательно делает вредительские самолеты, которые отказывают в самый ответственный момент. На туполевских машинах я больше летать не буду!” Туполев сидел напротив. Ему стало плохо». Хотя «заявление» Леваневского тогда не имело последствий, но через некоторое время известный авиаконструктор А. Туполев был арестован.