Степанъ Аркадьичъ, виноватый во всемъ, спалъ уже 3-ю ночь не въ спальнѣ жены, а на сафьянномъ диванѣ въ своемъ кабинетѣ, и, несмотря на то что онъ былъ виноватъ и чувствовалъ свою вину, сонъ[308] Стивы (какъ его звали въ свѣтѣ) былъ также[309] спокоенъ и крѣпокъ, какъ и обыкновенно; и въ обычный часъ, 8 часовъ утра, онъ[310] поворотился на пружинахъ дивана,[311] съ другой стороны крѣпко обнялъ подушку, потерся о нее своимъ красивымъ, свѣже-румяннымъ лицомъ и открылъ свои[312] большіе, блестящіе влажнымъ блескомъ глаза.[313] Онъ сѣлъ на диванъ, улыбнулся,[314] красивой бѣлой рукой граціознымъ жестомъ провелъ по густымъ курчавымъ волосамъ, и во снѣ даже принявшимъ красивую форму.

«Ахъ, какъ хорошо было, — подумалъ онъ, вспоминая сонъ, — да, какъ это было? Да, Алабинъ давалъ обѣдъ въ Нью-Иоркѣ на стеклянныхъ столахъ, да, и какіе то маленькіе графинчики и они же женщины», вспоминалъ онъ, и красивые глаза его,[315] становились болѣе и болѣе[316] задумчивы.

— Да, хорошо было, очень хорошо. Много тамъ было еще отличнаго, да не вспомнишь... А, —[317] сказалъ онъ и, замѣтивъ полосу свѣта, пробивавшуюся сбоку одной изъ[318] суконныхъ сторъ, и, ощущая холодъ въ тѣлѣ отъ сбившейся простыни съ сафьяннаго дивана,[319] онъ весело скинулъ[320] ноги съ дивана, отъискалъ ими шитыя женой (подарокъ къ прошлому рожденью) обдѣланныя въ золотистый сафьянъ туфли и по старой, 9-ти лѣтней привычкѣ, не вставая, потянулся рукой къ тому мѣсту, гдѣ въ спальнѣ у него всегда висѣлъ халатъ, но тутъ онъ вдругъ вспомнилъ, какъ и почему онъ спитъ не въ спальнѣ жены, а въ кабинетѣ, улыбка исчезла съ его[321] красиваго лица, онъ[322] сморщилъ гладкій лобъ.

— Ахъ! Ахъ, Ахъ! Ааа...[323] — заговорилъ онъ, вспоминая все, что было.[324] — Какъ нехорошо...

И[325] его воображенію представились опять всѣ подробности[326] ссоры съ женою,[327] вся безвыходность его положенія.

«Да, она[328] не проститъ, да, она такая женщина», — думалъ онъ про жену.

— Ахъ! Ахъ, Ахъ! — приговаривалъ онъ съ[329] отчаяніемъ, вспоминая самыя тяжелыя для себя впечатлѣнія изъ всей этой ссоры.

«Ахъ, еслибъ заснуть опять! Какъ тамъ все въ Америкѣ безтолково, но хорошо было».

Но заснуть уже нельзя было; надо было вставать[330] бриться, одѣваться, дѣлать домашнія распоряженія, т. е. отказывать въ деньгахъ, которыхъ не было, дѣлать попытки примиренія съ женой, изъ которыхъ едва ли что выйдетъ, потомъ ѣхать въ Присутствіе,[331] главное, надо было вспоминать все, что было. Изъ всего, что онъ вспоминалъ, непріятнѣе всего была та первая минута, когда онъ, вернувшись изъ театра веселымъ и довольнымъ, съ огромной грушей для жены въ рукѣ, увидалъ жену съ[332] несчастной запиской въ рукѣ и съ[333] выраженіемъ[334] ненависти во взглядѣ. И при этомъ воспоминаніи, какъ это часто бываетъ, мучало[335] Степана Аркадьича не самое событіе, но побочное обстоятельство, то, какъ онъ принялъ эту первую минуту гнѣва жены.

* № 9 (рук. №. 9).

III.

[336]Занимая 2-й годъ мѣсто начальника въ Москвѣ, онъ пользовался общимъ уваженіемъ сослуживцевъ, подчиненныхѣ, начальниковъ и всѣхъ, кто имѣлъ до него дѣло. Главный даръ[337] князя Мишуты, заслужившій ему это общее уваженіе, состоялъ, кромѣ мягкости и веселаго дружелюбія, съ которымъ онъ относился ко всѣмъ людямъ, преимущественно въ полной безстрастности и совершенной либеральности, состоящей не въ томъ, чтобы строже судить сильныхъ и богатыхъ, чѣмъ слабыхъ и бѣдныхъ, но въ томъ, чтобы совершенно ровно и одинаково относиться къ обоимъ.

[338]Князь Мишута, не считавшій себя совершенствомъ, былъ исполненъ снисходительности ко всѣмъ. И этимъ онъ нравился людямъ, имѣвшимъ до него дѣло. Кромѣ того, онъ умѣлъ ясно, легко и кратко выражать свои мысли письменно и изустно, и этимъ онъ былъ дорогъ для сослуживцевъ.

Войдя въ Присутствіе, Князь Мишута кивнулъ, проходя, головой почтительному швейцару, поздоровался съ Секретаремъ и товарищами[339] и взялся за дѣло. «Если бы они знали только, — думалъ онъ, когда Секретарь, почтительно наклоняясь, поднесъ ему бумаги, — какимъ мальчикомъ виноватымъ былъ нынче утромъ передъ женой ихъ[340] Начальникъ».

Просидѣвъ засѣданіе и отдѣлавъ первую часть дѣлъ, Степанъ Аркадьичъ, доставая папиросницу, шелъ въ кабинетъ, весело разговаривая съ товарищемъ по службѣ объ сдѣланной ихъ другимъ товарищемъ и исправленной ими ошибкѣ, когда швейцаръ, заслоняя своимъ тѣломъ входъ въ дверь и на носу входившаго затворяя ее, обратился къ Степану Аркадьичу:

— Господинъ спрашиваютъ ваше превосходительство.

Степанъ Аркадьичъ былъ еще Надворный Совѣтникъ, но занималъ мѣсто дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, и потому его звали Ваше Превосходительство.

— Кто такой?

Швейцаръ подалъ карточку.

Константинъ Николаичъ[341] Ленинъ.[342]

— А! — радостно вскрикнулъ Степанъ Аркадьичъ. — Проси въ кабинетъ.

— Это[343] Костя[344] Ленинъ. Знаете: сынъ Николая Федорыча.

— Развѣ онъ въ Москвѣ живетъ?

— Онъ? Онъ вездѣ — въ Москвѣ и въ деревнѣ, что-то усовершенствуетъ — народъ что-то изучаетъ. Но прекрасный малый. Мы съ нимъ и по охотѣ друзья, да и такъ я его люблю, — говорилъ Степанъ Аркадьичъ съ тѣмъ обычнымъ заочнымъ пренебреженіемъ, съ которымъ всѣ обыкновенно говорятъ о людяхъ, къ которымъ лично мы относимся иногда не только не пренебрежительно, но подобострастно.

<Съ[345] Ленинымъ, когда онъ вошелъ, Степанъ Аркадьичъ обращался тоже не съ тѣмъ пренебреженіемъ, съ которымъ онъ говорилъ; и если не съ подобострастіемъ, котораго и не могло быть, такъ какъ Ордынцевъ былъ лѣтъ на 5 моложе Степана Аркадьича, но съ уваженіемъ и видимой осторожностью, которую, очевидно, вызывало съ разу бросающіеся въ глаза чувствительность, застѣнчивость и вообще несоразмѣрное самолюбіе[346] Ленина. Ордынцевъ былъ красивый молодой человѣкъ лѣтъ 30[347] съ небольшой черной головой и необыкновенно хорошо сложенный. Все въ его походкѣ, постановкѣ груди и движеніи рукъ говорило о большой физической силѣ и энергіи.

вернуться

308

Зачеркнуто: <Князя Михаила Андреевича> <Степана Аркадьича Облонскаго> <Мишуты> Мишиньки

вернуться

309

Зач.: тихъ и сладокъ

вернуться

310

Зач.: сталъ ворочаться съ боку на бокъ

вернуться

311

Зач.: поворотилъ свое <начинавшее ожирѣвать> бѣлое откормленное тѣло и тереться бѣло-румянымъ немытымъ лицомъ о подушку, крѣпко обнимая ее. Онъ

вернуться

312

Зач.: маленькіе блестящіе глазки

вернуться

313

Зач.: окруженные черными густыми рѣсницами.

вернуться

314

Зач.: своей неотразимо-пріятной, дѣтски доброй улыбкой и, выставивъ локти, потянулся и, почмокавъ влажными улыбающимися губами, оглянулся.

«Да, что бишь, — думалъ

вернуться

315

Зач.: по мѣрѣ того какъ съуживались,

вернуться

316

Зач.: блестящи

вернуться

317

Зачеркнуто: <надо вставать> что же нехорошо?

вернуться

318

Зач.: тяжелыхъ

вернуться

319

Зач.: — Неужели? — вдругъ вскрикнулъ онъ, вскакивая. — Ахъ, да. Да. Вставать, такъ вставать.

вернуться

320

Зач.: стройныя бѣлыя

вернуться

321

Зач.: сіяющаго добротой

вернуться

322

Зач.: сморщился и махнулъ рукой

вернуться

323

Зач.: промычалъ

вернуться

324

Зач.: И надо же было, чтобы эта записка къ <Лидіи> Лидинькѣ попала прямо въ руки жены, и именно тогда, когда я уже хотѣлъ прекратить съ ней связь. Надо же было случиться этому несчастью.

вернуться

325

Зач.: онъ сталъ въ сотый разъ припоминать все, что было. «Да, да, она сказала, что разойдется, да, да, она сказала, и она сдѣлаетъ, сдѣлаетъ... Она сдѣлаетъ, она такая женщина. Если бы это сказала другая, я бы зналъ, что это пугаетъ, но она! Если она сказала, она сдѣлаетъ! И вотъ уже три дня она не только не смягчается, но видѣть меня не хочетъ, И что то она дѣлаетъ, готовитъ съ своей матерью?

вернуться

326

Зач.: произошедшей отъ этаго открытія

вернуться

327

Зач.: ссоры, продолжавшейся уже 3 дня, во время которыхъ жена не хотѣла видѣть его и что то такое замышляла съ своей матерью.

вернуться

328

Зач.: сдѣлаетъ эскландръ, что нибудь ужасное, и вся эта исторія будетъ предметомъ <разговора> толковъ и хохота всего города.

вернуться

329

Зач.: гадливымъ выраженіемъ лица, какъ будто онъ испачкался <въ вонючую грязь> во что нибудь.

вернуться

330

и жить, т. е. вспомнить все, что было, и исполнять всѣ тѣ условія, въ которыя онъ былъ поставленъ. Надо было

вернуться

331

Зачеркнуто: гдѣ онъ былъ начальникомъ,

вернуться

332

Зач.: несчастнымъ письмомъ

вернуться

333

Зач.: столь преобразовавшимъ ея всегда милое лицо

вернуться

334

Зач.: отчаянія и

вернуться

335

Зач.: Князя <Мишуту> Мишиньку больше всего не самая неблаговидность его поступка, хотя онъ и признавалъ ее, не та боль, которую онъ сдѣлалъ женѣ, хотя онъ жалѣлъ ее всей душой, но его мучала болѣе всего та глупая роль, которую онъ самъ съигралъ въ эту первую минуту.

вернуться

336

Зач: Степанъ Аркадьичъ, благодаря протекціи своего [зятя] Алексѣя Александровича Каренина, однаго изъ ближайшихъ лицъ въ Министерствѣ, мужа столь любимой имъ сестры Анны, занималъ почетное и съ хорошимъ жалованьемъ мѣсто въ одномъ изъ Московскихъ присутствій.

вернуться

337

Зач.: Степана Аркадьича

вернуться

338

Зач.: Кромѣ того, Степанъ Аркадьичъ

вернуться

339

Зач.: сонъ жизни, опьяняя, охватилъ его

вернуться

340

Зачеркнуто: Юпитеръ

вернуться

341

Зач.: Ордынцевъ

вернуться

342

Рядом на полях написано: Просіялъ. Никого бы такъ не желалъ видѣть, какъ его.

вернуться

343

Зачеркнуто: милѣйшій

вернуться

344

Зач.: Ордынцевъ

вернуться

345

Зач.: Ордынцевымъ

вернуться

346

Зач.: Ордынцева

вернуться

347

Зач.: высокій, стройный, хорошо одѣтъ,