На станции Эд встретился с десятком белых борцов против рабства. Они себя называли аболиционистами.
Когда он рассказал свою историю, белые пожали ему руку. Патрульного никому не было жаль: скольких из–за него линчевали, скольких сожгли на кострах! А сколько погибло под плетью?
А потом Эда переправили дальше на Север. Так он стал свободным.
Однако и на Севере несладко жилось черным, особенно если это недалеко от «диксидэнда» (земли Дикси), как в ту пору называли рабовладельческие штаты. Впрочем, и после гражданской войны черным жилось не легче -— немало там было городов, куда черным лучше бы не казать носа, даже и после победы Севера.
Морауз, что в штате Миссури, славился своими огромными лесопилками, тянувшимися вдоль речушки Литтл. А еще славился он шайками белых хулиганов, парней лет по 18–20. Появится в городишке черный, его ловят и начинают издеваться, вымажут дегтем, гонят с улюлюканьем через весь город, пока бедняга не свалится без сил.
Как‑то двое цветных парней, не ведая о том, что их ждет, забрели в эти края. Поймали их, заставили минут тридцать без перерыва плясать, а потом погнали через город. Да чтоб быстрей бежали, подгоняли камнями. Потом один из белых, что был в этой компании, говорил, что лучше плясунов, чем эти двое, он в жизни не видел.
Прошло с полгода. И что бы вы подумали? Эти двое опять появляются в городе. И опять заставили их плясать.
А они, ничуть не колеблясь, даже с какой‑то радостью поставили свои чемоданчики в сторонке и говорят «о’кэй». Окружила их шайка, кто камни держит наготове, а кто хлопает в ладоши вместо музыки. Здорово плясали ребята! А потом один из них остановился и спросил белых парней: «Послушайте, а вы новый танец «Достань пушку» знаете?»
«Нет», — ответили им.
Тогда черный парень и говорит: «Разрешите нам надеть легкие туфли, мы вам покажем».
«Ну что ж, надевайте. Ради хорошего дела не жалко».
Подошли черные ребята к своим чемоданчикам, открыли и стали рыться в них, словно чего ищут там. А когда они выпрямились, белое хулиганье аж ахнуло: у тех в руках было по пистолету.
«А теперь потанцуйте вы нам», — сказали они. Но ник‑то из белых плясать не умел. Тогда черные заставили их просто прыгать, приговаривая при этом: «Повыше, пожалуйста, побыстрей» — и так сорок минут, пока наконец тех уже ноги перестали держать. А потом взяли свои Чемоданчики и ушли со словами: «Ну что ж, ребята, для первого раза вы недурно плясали».
С тех пор, говорят, в этом городишке к черным больше не приставали.
Перевод Т. Ильина
ПОД УТРО, ПОД ВЕЧЕР, ВСЕГДА…
Если в город Билл идет под утро, Если в город Билл идет под вечер, Если в город Билл идет, Пускай бесед там не ведет — Под утро, под вечер, всегда… Вот уходит в город Билл под утро, Вот уходит в город Билл под вечер, Вот уходит в город Билл, Жена кричит, чтоб скоро был — Под утро, под вечер, всегда… На столе обед простыл под утро, На столе обед простыл под вечер, На столе обед простыл… Вдруг слышен крик, что умер Билл — Под утро, под вечер, всегда… Боже мой! — кричит жена под утро, Боже мой! — кричит жена под вечер, Боже мой! —кричит жена, — Скажите, в чем его вина — Под утро, под вечер, всегда… Как могло такое быть под утро, Как могло такое быть под вечер, Как могло такое быть, — За что его могли убить — Под утро, под вечер, всегда?! Где мой Билл? —кричит жена под утро, Где мой Билл? —кричит жена под вечер, Где мой Билл? —кричит жена, — Теперь осталась я одна — Под утро, под вечер, всегда!..Перевод Ю. Хазанова
JOHNNY, WON’T YOU RAMBLE?»
ОВОД
В дни юности я рук не умывал, Когда хозяину тарелки подавал, Когда хотел он выпить, Я бутылку открывал И оводов усердно отгонял. Припев: Джимми, давай наливай и гуляй: Старый хозяин отправился в рай. Все было б ничего с хозяином, наверно, Хоть пони нервный был, но многое сносил, Но вот однажды возле фермы Огромный овод пони укусил. Припев: Джимми, давай наливай и гуляй: Старый хозяин отправился в рай. Взбрыкнул наш пони. И от дикой тряски Хозяин мой совсем лишился сил, Бедняга, умер в перевернутой коляске. Тут овод виноват, так суд решил. Припев: Джимми, давай наливай и гуляй: Старый хозяин отправился в рай. Под старой сливою его похоронили, Как волонтера, павшего в бою, А на могильном камне написали: «От овода я принял смерть свою». Припев: Джимми, давай наливай и гуляй: Старый хозяин отправился в рай. Старухам посудачить был бы повод, Трещат: «Так, видно, бог судил», А мне до. смерти будет сниться овод, Который так легко хозяина сгубил. Припев: Джимми, давай наливай и гуляй: Старый хозяин отправился в рай.