* * *

От самого себя меня оборони!Сквозь письмена твои я зрю в иные дни,Как солнце сквозь туман, который золотоюНам мнится пеленой, а солнце – слепотою.Но тот, кто зрячей солнц, жемчужный тот туманВоспринимает как очей самообман.Лучом моей людской и солнечной зеницыПронзаю глубь твою, тянусь к твоей десницеИ.вопию: «Открой мне тайн твоих темницы!»Узнай про мощь мою – ты равен только ейПремудростью своей и волею своей.Не знаешь своего начала? Так и племяЛюдское своего не помнит появленья.Чем занят ты? В себя извечно погружен.И род людской – в своих делах погряз и он.Для мудрости своей ты сам непознаваем,И мы о нас самих в незнанье пребываем.Не знаешь ты конца – и мы не можем знать,Умеем, как и ты, делить, соединять.Ты – разный, ну и мы умами несводимы,Един? Ну что ж, и мы – сердцами мы едины.Ты мощен в небесах, мы звезды числим там;Всевластен на морях – мы бродим по морям.Ты, что сияешь без восхода и захода,Чем отличён, скажи, ты от людского рода?Воюешь на земле и в небе с сатаной?Воюем мы в себе и боремся с собой.Однажды ипостась ты принял человека,На миг – или таким ты пребывал от века?

[1835–1836]

РАСКАЯНИЕ ПРОМОТАВШЕГОСЯ

О, сколько вас, приятелей, подруг,В очах, подобно звездам, промелькнуло.К моим рукам тянулось столько рук!Ни разу сердце к сердцу не прильнуло.Проматывал я сердце, как казнуМладой транжир. Но должники, не каясь,Сбежали. Можно ль ставить мне в вину,Что стал приметлив, что остерегаюсьДовериться сомнительным рукам? Прощайте вы, прелестницы, прощайте,Знакомцы юности – прощаю вам!А крохи, уцелевшие на счастье,До времени я прячу, юный мот.Уже о старческом забочусь хлебе…Нашел того, который часа ждет,Чтоб отплатить с лихвою… Он на небе!

[1835–1836]

* * *

Прясть любовь, как шелкопряд нить внутри себя снует,Источать из сердца, как льется из земли ручей,Развернуть, как златобой, что из зернышка куетЗолотой листок; впитать в глубину души своей,Словно ливни пьет земля; реять с ней среди высот,Словно ветер; и раздать, как пшеница раздает»Семена; и, словно мать, – пестовать среди людей.И сравнится мощь твоя с полнотою сил природных,А потом, как мощь стихий, разрастется мощь твоя,А потом сравнится мощь с мощью соков живородных,После – с силою людской, с мощью ангелов господних,И сравняешься в конце со владыкой бытия.

1839, Лозанна

* * *

Над водным простором широкимПостроились скалы рядами,И их отраженья глубокоВ заливе кристальном застыли…Над водным простором широкимПромчалися тучи грядами,И их отраженья глубоко.Как призраки дымные, плыли…Над водным простором широкимОгонь в облаках пробегает,Дрожит в отраженье глубокомИ, тихо блеснув, угасает…Опять над заливом день знойный,И воды, как прежде, спокойны.В душе моей так же печально,И глубь ее так же кристальна…И так же я скал избегаю,И так же огни отражаю…Тем скалам – остаться здесь вечно,Тем тучам – лить дождь бесконечно…И молньям на миг разгораться…Ладье моей – вечно скитаться.

Лозанна [1839–1840]

* * *

Когда мой труп садится перед вами,В лицо глядит и тешится словами,Душа не здесь, она давно с ним розноО, далека в тот миг она и слёзна!Есть и у мысли край ее родимыйТо дивный край, и для меня он отчий,У сердца моего там побратимыИ та родня ему дороже прочей.Туда в разгар забот или забавыВдруг ухожу. Там запах медуницы,Там на лугу, где по колено травы,Со мной играют бабочки и птицы.И светлая сбегает по ступеням,Пересекает жито молодое,И тонет в нем, и, выплывая с пеньем,Встает на взгорье утренней звездою.

[1839–1840]

* * *

Полились мои слезы, лучистые, чистые,На далекое детство, безгрешное, вешнее,И на юность мою, неповторную, вздорную,И на век возмужания – время страдания:Полились мои слезы, лучистые, чистые…

[1839–1840]

УПРЯМАЯ ЖЕНА

Самоубийствами весьма богат наш век,И если только человекНа берег выйдет погулять,Встревожен чем-то – по всему видать,И если плохо он одет, обут,Речная стража тут как тут!Решает, что пришел несчастный утопиться,И, от души сочувствуя ему,Спасает – и ведет в тюрьму.Однажды человек над Сеною бежалПротив течения. Его жандарм поймал,Спросив с официальным удивленьем,Чем объяснить такое поведенье.«Несчастье! – тот кричит, – спасите человека!Моя законная женаУпала в реку!»На что жандарм ему ответствует резонно:«Не знаешь, видно, ты гидравлики закона:Утопленника вниз всегда несет теченье!Против теченья ты несешься почему ж,Когда бежать в обратном должен направленье?»«Моей не знаешь ты жены! – воскликнул муж.Не жизнь у нас была, а вечный спор!Всегда все делала она наперекор,И у меня теперь такое убежденье,Что даже мертвая она плывет против теченья!»