Пок. Тебе уже не страшно?
Сердце Розы.
Да, но сладок Стыдливый страх.Пок. Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха!(Бережно подхватывает Сердце Розы на руки и, припрыгивая, укачивает ее в сон.)
Оберон и Титания остановились, обнявшись, над спящим с ритмическим храпом Лигеем.
Титания. Спусти, мой Оберон, сонливца с башни!
Оберон (выпускает ее из объятий). Титания, не жизнь мне без него!
Титания. Со мною жизнь! Не надо нам осла!
Оберон.
Титания, в объятиях Лигея Познал я неизведанную сладость.Титания.
Сказал ты — «неизведанную»? Значит, Постыла нега ложа моего? Объятия с хвостатой тварью слаще?Месяц заволакивается тучами.
Оберон.
Молчи! Насмешкою ты страсти едкой Не победишь.Титания.
Сам скоро угодишь В посмешище богам. Там о царе Ослином молвь пойдет. Скажу сестре Двоюродной, Диане{181} ясноликой… Вот будет на Олимпе{182} смех великий! Царь Оберон мою красу забыл, Хвост-хобот, уши-трубы полюбил.Ветер свищет, и долетают из глубины удары прибоя.
Пок.
Царю с царицей ревностью шутить, А ветру бурей океан мутить! Игра богам — побранка, людям — смерть. Размалевалась тучами вся твердь. Вал опененный роет хрящ покатый, Смывает в омут жизнь, как враг заклятый.Оберон (пытается обнять Титанию).
Жена, не гневайся — тебя люблю. Ужель не докажу я страсть свою?Титания.
Чье ложе вожделенней в эту ночь? Лигеево? Мое ли? Отвечай!Оберон.
Вопрос твой едок. Будет прост ответ: Покорна ты любви и мне моя, Его ж отказ — желанье разжигает, И в эту ночь милее мне упрямец.Титания (хлопает в ладоши).
Ко мне! Вы, феи! Сердце Розы! Пок, Куда ты спрятал милую свою?Пок.
Царица, с девочками Пок умеет Себя вести пристойно. Укачал Я фею в сон и снес в гнездо стрижа.Титания. Сюда, о Сердце Розы, помоги!
Сердце Розы и феи вылетают из скважины стены и окружают Титанию.
Подруги ласковые, утешайте Царицу бедную. Ее обидел Изменою бесстыдный Оберон!Гроза разражается громом и молнией. Вой ветра. Стоны волн. Визг людей приносится из глубины.
Царица башню покидает сирой. Стелите ложе на хряще у волн, Чтоб с влагою соленой слезы наши Сливались до утра, когда покинем Мы мужа, и осла, и остров этот.Оберон.
Титания! Титания! Не плачь! Узнав всю правду, оправдай меня!Пок (глядит со стены вниз).
Бегут и мечутся. Ломают руки. Убиты молнией. Водой залиты. Забыли страсть свою в смертельной муке. Вопят о помощи. Творят молитвы. Но в тучах сумрачных скрыт челн Дианы. На приступ бешеный ползут в лианы.Оберон.
Моя ль вина? И я ль искал измены, Когда под каприфолией на ложе В лесу твоем я лег, моя жена, Тебя любовно в сладострастной дреме Дождаться, чтоб лететь в края иные? Но вдруг пронзился сон огнем истомным, Я все любил вокруг плененным взором, Пока сей странный, дивный не предстал, Чтоб пламя все в себе сосредоточить. Титания, я умирал, любя! Зрачки мои, колодцы темноты, Его лишь лик безумно колебали!Титания. Мотал то мордою осел безмозглый.
Оберон.
Склонить его на ложе удалось мне, В ответ лобзанью вызвать томный стон, И я венец познал бы сладострастий, Но солнце возвестили трубы эльфов (И боги не свободны на земле!) Мы в путь пустились, весть тебе оставив, Что ждет тебя на острове любовь. (Обнимает ее колени.)Титания.
О чем хлопочешь? Отпусти меня. Твои мне руки мерзостно противны.Сверкает молния. Гром прокатывается.
Пок (все глядит со стены в глубину).
Почти не слышно стонов. Смыло всех, Кого на льяны не вскорячил спех. Ползут! Срываются! И снова прут — По скользким стеблям взлезть — немалый труд!Титания (бегает, ломая руки).
Где ложе постлано мне ночью? Стойло Вонючее я вижу. Душит смрад Мне нежное дыханье.Оберон.
О, жена! Сюда примчавшись мрачный, повелел он Построить стойло и затвор приладить, Чтоб в злобе запираться от меня, И до явленья твоего копытом Он рыл гневливо мягкую солому И мордою строптивой рассыпал Овес отборный в яслях золотых. Потом к пробоине стены он мчался, Затвор раскинув. Голову вперед Тянул, как бы стремясь перелететь В тот лес, что за водою голубеет, И, трубы странные ушей подняв На дальний лес, вопил истошным гласом. Тогда она на берег выступала И отвечала стонами рыданьям, Сливался вопль их над проливом темным И рев ужасным был и неуемным. вернутьсявернуться