7 января 1923

«Петербургские сны и поныне…»

Петербургские сны и понынеМою душу отравой томят;И поныне в безумной пустынеМеня мучает холодом ад.Не уйти мне от страшного неба,От тебя, серебристый туман,От классически ложного Феба,И от тени твоей, Великан.Всадник-царь! Ты по воле поэтаСтал для нас и восторг, и позор;Пусть все язвы кромешного лета —Как святителей русских укор.Только ты и с последней трубоюНе померкнешь пред ликом Отца,И тобою, поэт, и тобою,Оправдаются в чуде сердца.

май 1923

«Поэта сердце влажно, как стихия…»

Юрию Верховскому

Поэта сердце влажно, как стихияЗдесь на земле рождённых Небом вод.В нём вечен волн волшебный хоровод —Вопль радости иль жалобы глухие.Немолчно в нём звучат струи живые —Сам океан в ином, как бог, поёт;В ином поток крушит суровый лёд;В ином вздыбилась водопада выя.А ты, поэт, и прост, и величав.Так озеро в таинственной долинеНезыблемо от века и доныне.Поэт взыскательный! Ты мудр и прав.Любезен мне твой безмятежный нрав:Слышней грозы безмолвие пустыни.

22 июля 1924

«Какая в поле тишина…»

Какая в поле тишина!Земля, раскинувшись, уснула.Устав от солнечного гула,От хмеля терпкого вина.И я дремал, забыв, что яростьСтрастей мятежных не прошла.Что не распутать мне узла,Завязанного мной под старость.Очнувшись, вспомнил о тебе,Моя ревнивая подруга,И сердце будто от недугаЗапело жалобу судьбе.Но полно! Одолей унылость!Уныние ведь смертный грех:Не для себя живёшь – для всех,И безгранична Божья милость!

24 июля 1924

Третий завет

Вячеславу Иванову

Как опытный бретёр владеет шпагой,Так диалектикой владеешь ты; Ты строишь прочные, как сталь, мостыНад бездною – с великою отвагой.Патриотическим иль красным флагомОтмечены дороги красоты, —Под знаком белизны иль черноты:В руках художника всё станет благом.Антиномический прекрасен ум, —Великолепны золотые сетиГотических средневековых дум.Но слышишь ли, поэт, великий шум?То – крылья ангелов, – и мы, как дети,Поём зарю иных тысячелетий.

август 1924, Москва

«Ведут таинственные оры…»

Ведут таинственные орыСвой тайнозримый хоровод.Умрёт ли кто иль не умрёт —Но дивной музы ТерпсихорыПрекрасен в вечности полёт.Ты, смертный, утешайся пляской.Следи движенье снежных рук,И флейты нежный тонкий звук, —И очарован музы ласкойНе бойся горестных разлук.Увянут розы, всё истлеет,Испепелится твой чертог,Но на Парнасе дивный БогВсё в странном свете пламенеет:Он тлен печальный превозмог!Своей любимой – Терпсихоре —Он повелел тревожить нас,Чтоб в сердце пламень не угас,Чтоб в радость обратилось горе,Когда пробьёт последний час.

сентябрь 1924, Гаспра

Ночь в Гаспре

Какая тишина! И птицы,И люди – всё молчит кругом!Лишь звёзд лохматые ресницы…И запах роз… И мы вдвоём…И чем больней воспоминаньеО суетных и грешных днях,Тем властней странное желаньеНа неизведанных путях.И кажется, что злые муки —Весь этот бред, и этот ад,Твои лишь крошечные рукиПрикосновеньем исцелят.

4 ноября 1924

«Ещё скрежещет змий железный…»

(И. А. Новикову)

Ещё скрежещет змий железный,Сверкая зыбью чешуи;Ещё висят над чёрной бездной,Россия, паруса твои;Ещё невидим кормчий тёмныйВ тумане одичалых вод;И наш корабль, как зверь огромный,По воле демонов плывёт.А ты, мой спутник корабельный,Не унываешь, не скорбишь, —И даже в мраке путь бесцельный —Я верю – ты благословишь.Душа крылатая, как птица,Летит бестрепетно в лазурь,Ей благовест пасхальный снитсяИ тишина за буйством бурь.

23 ноября 1924

«Девушка! Ты жрица иль ребёнок…»

Людмиле Лебедевой

Девушка! Ты жрица иль ребёнок?Танец твой так странен и так тонок.Все движения, как сон, легки…В чём же тайна пламенной тоски?Детских уст невнятен робкий лепет,А крылатых ног волшебен трепет,И как лилия – твоя ладонь!И в очах – испуг, любовь, огонь…Почему ж боишься бога-змея,Прямо на него взглянуть не смея?Знай, дитя, он в страсти изнемог:Смертный он теперь, как ты – не бог!