– А такие языки есть?

– У вас – нет. Идеограммы – например, клинопись, руны, иероглифы – на порядок выше ваших слов, но и они передают информацию о значениях, а не суть ценностей.

– Объяснишь?

– Попробую. Если взять знакомую триаду – факты, значения и ценности, – то линейные языки прекрасно справляются с фактами и относительно успешно передают значения. Идеограммы слишком громоздки для фактов, но хорошо передают значения. Что же касается ценностей, то к ним можно только подвести – их невозможно передать средствами ваших языков.

– А как поступаете вы?

– Ну, у нас есть для этого интуиция, которая, напомню, понимается совершенно не так, как у вас. Вы ведь всё время пытаетесь поставить знак равенства между интуицией и инстинктом, а это в корне неверно.

– Значит, инстинктивное и интуитивное действие – это не одно и то же?

– Конечно. У нас для интуиции есть несколько определений, одно из которых – Канал Моментального Наполнения. Позволь грубое сравнение: ты включаешь свет – и он мгновенно наполняет комнату. Так и с интуицией: ты подключаешься к этому каналу – и он мгновенно передает тебе сложное знание или ощущение.

– По-моему, я догадываюсь, о чём ты говоришь. Например, кто-то сообщает мне о радостном событии и я способен сразу же ощутить эту же радость – ты про это?

– Именно. Любое сопереживание – и в радости, и в сострадании – это использование возможностей интуитивного канала. Поэтому мы и говорим о наполнении. А поскольку это происходит мгновенно, то отсюда и название: Канал Моментального Наполнения.

– Так значит, мы пользуемся интуицией, сами того не подозревая!

– Конечно. А теперь сделаем следующий вывод – он ведь напрашивается, не так ли?

– Чтобы развить интуитивные способности, нужно чаще подключаться к Каналу Моментального Наполнения, разделяя с другими то, что невозможно описать словами.

– Лучше не скажешь!

Я почувствовал подвох.

– Ха! Так ведь словами вообще этого не выразить!

Билл деланно зевнул и надвинул шляпу на глаза.

– И всё равно можешь принять это за комплимент. А теперь давай помолчим.

Я молча отдал ангелу его трость, которая тут же исчезла у него за пазухой. Посидев для приличия еще несколько минут, я тихонько встал, стараясь не потревожить заснувшего ангела. Если бы я знал, что следующей встречи придется ждать несколько недель, то, наверное, поискал бы какие-нибудь слова. Но теперь мне кажется, что и без них было всё понятно.

Любовь приходит – и не уходит

Глава восьмая, в которой речь идет о любви.

Я увидел ее в окне автобуса. Мне нужен был другой маршрут, но ее автобус застрял на остановке, и она смотрела в окно, подперев рукой голову. Увидев меня, она улыбнулась. Я пропал в ту же секунду.

Я бежал за автобусом до следующей остановки, благо он еле тащился из-за пробок. Ее улыбка становилась всё шире. Когда я вошел в дверь, она помахала мне рукой, как старая знакомая, и крикнула:

– Проходи сюда, здесь свободно. Меня зовут Лиз.

Уже через несколько дней Лиз перебралась ко мне. Я не верил своему счастью: мне было всегда так трудно знакомиться с женщинами, а тут она просто вошла в мою жизнь и заняла приготовленное для нее место. Через неделю мне уже казалось, что мы прожили вместе всю жизнь.

Стоял май. Из кустов, где в очередной раз сцепились два дрозда, раздавалась их обычная возня, воздух был напоен весенними ароматами, и первые ночные бабочки кружили вокруг нас маленькими привидениями.

– Давай, колись, – потребовал Билл, не успели мы присесть.

– Ты о чём?

– Брось, не темни. Я и так уже всё знаю.

– А если знаешь, чего пристаешь?

– Мне интересно, что ты об этом думаешь.

– Ну, встретил хорошую девушку. Зовут Лиз. Мы познакомились на следующий день после нашей последней беседы.

Круглая физиономия Билла просто светилась от радости.

– По лучил ось-таки!

– И что это у тебя получилось?

– Не у меня одного: тут постарался небольшой, но спаянный коллектив.

– Слушай, давай на этот раз без загадок, а?

– Думаешь, легко было загнать тебя в тот автобус? Во-первых, пришлось слегка увеличить прорехи в карманах той бабули, которая застряла при входе, пытаясь отыскать мелочь. Это дало дополнительных тридцать секунд, чтобы Лиз могла увидеть тебя из окна автобуса. Во-вторых, ребятам пришлось устроить небольшой затор в конце проспекта, из-за которого автобус тащился со скоростью черепахи и ты смог догнать его на следующей остановке. В третьих… Да зачем я всё это перечисляю? Достаточно сказать, что было задействовано до десяти ангелов двух смежных чинов. И всё это – чтобы две одинокие души могли познакомиться друг с другом.

Переварив услышанное и проникшись к ангелу каким-то новым доверием, я сказал:

– Ты знаешь, вчера она переехала ко мне.

– Быстро!

– Я и сам удивлен. Мне не свойственно бросаться в омут.

– А может, она Та Самая?

– Время покажет. Сейчас всё в кайф. Будем радоваться, пока можно.

– Звучит как-то не очень оптимистично.

– А откуда взяться особому оптимизму? Если повезет, будем наслаждаться друг другом год-два, а затем постепенно остынем. Если очень повезет, сохраним хорошие отношения, а дальше по накатанному: поженимся, нарожаем детей и пр.

– Боже, как скучно!

– Ты просто плохо понимаешь нашу жизнь. Есть идеалы, про которые нам рассказывают в книжках и которые показывают в кино. А есть жизнь, где всегда что-то не так: то внешность не идеальна, то получается как-то коряво, то скелеты вываливаются из шкафа в самое неподходящее время.

– Понятно. Положение серьезное, хотя ничего нового я не услышал.

– Будешь вправлять мозги?

– Буду.– Ну-ну. Приступай.

Билл пощипал ус, почесал через шляпу голову и приступил к своему монологу.

– Любовь – это состояние. Очень простое и очень понятное. Это состояние благожелательности: ты желаешь человеку добра. Иными словами, ты его любишь.

– И всё?

– И всё.

– А как же называется то, что я испытываю по отношению к Лиз?

– А здесь много чего. Здесь и сексуальное влечение, и стремление объединиться со своей половиной, и восторг первооткрывателя, ведь любимый человек – это всегда «неизвестная земля».

– Первое и последнее мне понятно. А вот насчет второй половины… Как сказал классик, найти свою половину – еще менее вероятно, чем двум меченым горошинам оказаться рядом в мешке с горохом.

– Дурак ваш классик. Барином был, барином и остался.

– А при чём тут барство?

– А при том, что никто ведь и не утверждает, что всё происходит само собой.

– То есть?

– То есть, для этого нужно потрудиться. А сидеть и ждать, что великое единение наступит само собой – занятие действительно не только по-барски праздное, но и бесполезное. К сожалению, таких, как ваш классик – легион, и некоторые из них обладают выдающимся художественным даром. А художественный дар – это, помимо всего прочего, еще и дар внушения.

– Ты несправедлив. Классик был весьма достойным человеком и барские излишества презирал.

– Да-да. Ходил в рубище и сам пахал землю.

– А что в этом плохого?

– Всё прекрасно. За исключением установки. В ней-то вся проблема и кроется.

– Что еще за установка?

– Да, собственно, всё та же. Такая же, как и у тебя.

– Я ничего про установку не говорил.

– И не надо. Ее ведь вовсе не обязательно декларировать – достаточно показать, каким ты видишь перспективы ваших отношений, и всё становится ясно. Ты исходишь из того, что всё кончается, в том числе и любовь. Хотя достаточно посмотреть на определение, чтобы увидеть, что это не так.

– Но ведь ты не будешь отрицать, что страсть постепенно проходит?

– Нет, в нормальном случае она перерастает в иное чувство – чувство сопричастности, когда каждый становится частью нового единства. Просто нужно, во-первых, об этом знать, а во-вторых, что-то для этого делать. Нужно врастать в другого человека, вживаться в него, понимать его на уровнях, недоступных слову.