Марго ничего ему не ответила, она стояла, согнувшись пополам от боли, и держалась одной рукой за стену.

Выбежав на служебную лестницу, Анджелла положила автомат на пол, разрядила один пистолет и выбросила его, а полупустую обойму сунула в декольте, аккурат меж двух мячиков груди. Вторую Беретту она пристроила за пояс, взяла АК-74 и принялась осторожно спускаться по лестнице. Снизу донесся топот армейских ботинок. Она вскинула автомат, уперла приклад в плечо, стала медленно, шаг за шагом, спускаться вниз. Заныли мышцы, все тело вновь принялось наполняться этой чудовищной болью, от которой пропадал слух и ломило кости. Топот становился все громче и громче, девушка не выдержала и выстрелила короткой очередью вниз, по лестничным пролетам. Тотчас шаги оборвались. Грохнул одинокий выстрел, пуля громко звякнула, ударившись в потолок. Анджелла побежала вверх по лестнице.

Ударом ноги Анджелла выбила замок, распахнула дверь и выбежала на крышу. И замерла, как вкопанная. У нее перед глазами словно погас экран – остался темный фон и какие-то силуэты на нем.

– Все, Анджелла, марафон закончился, – раздался где-то впереди голос Вернера. – Бросай оружие.

Анджелла прищурилась. Посаженное транквилизатором зрение постепенно переаккомодировалось к яркому солнечному свету. Девушка бросила автомат.

– Молодец, – сказал Вернер. – Теперь и пистолет.

Черный фон прояснился, теперь это была мутно-белая картинка с нечеткими силуэтами. Анджелла вынула Беретту и направила ее на Вернера. Стоящая рядом с ним Марго вскинула свой Смит-Вессон.

– Не глупи, – сказал Вернер. – Ты ведь слепа как крот. В тебя вкачали столько этой дряни, что десятерым хватило бы. От такой дозы тебя будет ломать еще сутки, а то и двое. 20 кубиков, понимаешь?

– Понимаю, – сказала Анджелла. – А еще я понимаю, что хоть и ослепла, но если спущу сейчас курок – снесу тебе голову.

– Резонно, – сказал Вернер, быстро подошел к ней и вырвал из рук пистолет.

– Вот только и реакция у тебя заметно ухудшилась. Да, подпортили мы шкурку любимой префектовой зверушке.

– Ублюдок, – процедила сквозь зубы Анджелла.

Вернер взял ее за локоть.

– Пошли, девочка, не упрямься. Не заставляй вновь колоть тебе эту гадость, – сказал он.

Они распрощались с гостеприимными хозяевами дворца, спустились с крыльца и сели в «Кадиллак».

– Помощь этого Бладсайна и вправду может быть такой необходимой? – спросил Андреа.

– Да на хрен нам его помощь… – небрежно отмахнулся Ле’Санг. – Мне надо было подружить вас, за тем мы сюда и притащились.

– А Вы стратег, Винсент, – отметил Андреа.

Он кивнул, выражая согласие.

– Чем больше влиятельных вампиров будут Вас поддерживать – тем легче вам будет противостоять интригам Верховного Совета, – сказал Ле’Санг. – И тем сильнее будет Ваше реальное политическое влияние. Чистый прагматизм, Андреа, чистый прагматизм.

Андреа улыбнулся.

«Все-таки приятно осознавать, что я сделал правильный выбор, поставив на этого циничного, практичного до мозга костей бизнесмена» – подумал он.

Впрочем, Ле’Санг был достаточно проницателен, чтобы понимать это.

Ее впихнули в маленькую комнатку, все это время служившую тюрьмой для принцессы. Не успела она опомниться, как один из людей Вернера придавил ее коленом к кровати, а второй задрал до лопаток ее пуловер.

– Не трогайте меня, выродки! – прокричала она, чувствуя, как от безысходности слезы начинают катиться по щекам крупными каплями.

Что-то больно укололо внизу спины.

– Я же предупреждал, веди себя тихо, – злобно проговорил Вернер.

Перед глазами все помутнело, навалилась какая-то тяжесть. Она попыталась схватиться за простынь безвольными пальцами, но тут же сползла на пол. Потом зрение погасло.

Андреа вновь сидел в гостиной Ле’Санга. Идти было особо некуда; понимая это, Винсент с готовностью предложил барону свое гостеприимство. И вот теперь Андреа сидел в кресле перед открывающейся его взору панорамой и смотрел в одну точку. Для него не существовало ни гостиной, ни квартиры Ле’Санга, ни этого города, ни всего мира. Он видел перед собой одно лишь ее лицо, слышал ее голос.

«А мы и так чужие. Ты всего лишь обыкновенный парень, которому я дала. А тебя никто не заставлял тащиться со мной через всю Европу. Знаю, что надо в душ, но отпускать тебя совсем не хочется. О чем ты сейчас думаешь? Андреа, я люблю тебя…».

Его воспоминания оборвались, когда из своего рабочего кабинета вышел Винсент Ле’Санг, что-то обсуждающий по мобильному телефону.

– Отлично, ждите, – распорядился он. – Мы скоро будем.

Андреа встрепенулся, вопросительно посмотрел на Ле’Санга.

– Мои люди только что обнаружили конвой Вернера, идущий к границе округа, – сказал Винсент. – На пути их уже ждет небольшой кордон из моих боевиков, так что можете считать – дело сделано.

– Я буду считать так в тот момент, когда она вновь окажется у меня на руках, – сказал Андреа.

– Резонно, – согласился Винсент. – Идемте, машина нас уже ждет.

Андреа поднялся с кресла.

Темнело. Налетел холодный порывистый осенний ветер. Кортеж из четырех черных Ауди А8 двигался окольной дорогой – выезжать на шоссе было смертельно опасно. При досмотре легко обнаружится живой груз, спрятанный в одной из машин, и тогда несладко придется всем, замешанным в этом деле.

Поперек дороги стояли несколько черных внедорожников Хаммер Н2, в окружении вооруженных парней. Марго надавила на тормоз, головная машина замерла метрах в тридцати от кордона.

– Что за чертовщина? – насторожилась девушка. – Внутренние войска?

– Нет, – ответил Вернер. – Скорее, кто-то из местных. Может, прознали про нас и решили немного поторговаться с префектом.

– Может, мы их… – Марго красноречиво поправила оперативную кобуру с пистолетом.

– Их здесь не меньше двух десятков, – сказал Вернер. – Ты посмотри, как они вооружены. Мы не в том положении.

Из-за машин вышел долговязый мужчина худощавого телосложения, он решительно направился к головной машине.

– Я так понимаю, Вернер, да? – это было в большей степени утверждение, нежели вопрос.

Пассажир на переднем сиденье угрюмо кивнул.

– Вылезай, – мужчина распахнул его дверцу. – Есть разговор.

Вернер нехотя подчинился. Мужчина повел его за кордон.

У обочины стоял мрачно-черный «Кадиллак ДеВилль», длиной с квартал. Рядом с ним паслись еще десяток боевиков. На капот осторожно присел Андреа Грейхарт. С пистолетом 45-ого калибра в руках. Увидев его, Вернер все понял. Барон встал с капота, подошел к начальнику охраны префекта. Их обступили со всех сторон боевики.

– Где она? – коротко спросил Грейхарт.

– Кто «она»? – спросил Вернер.

Андреа огляделся по сторонам, коротко кивнул Ле’Сангу. Тот сделал едва заметный жест своим боевикам. Последовала пара резких ударов, Вернера повалили спиной на асфальт. Андреа присел рядом на корточки, ткнул дуло пистолета в его подбородок. Вернер попытался дернуться, но бойцы Ле’Санга крепко придавили его к земле.

– Сейчас будем играть в тысячу вопросов и ответов, – объяснил Андреа. – Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если твой ответ мне не понравился – я спускаю курок. Правила ясны? Молчание означает согласие, значит, ясны. Поехали. Где она?

Вернер молчал. Андреа взял пистолет на боевой взвод.

– Если ты будешь молчать – мне будет неинтересно с тобой играть, – сказал он. – А игрушки, которые мне неинтересны, я обычно выбрасываю.

Ле’Санг присел на корточки рядом с ним.

– Вернер, лучше не упрямься, – посоветовал он. – Андреа тихий, спокойный парень, но когда дело касается его любимой женщины, он становится страшнее черта.

– В головной машине, – прохрипел Вернер. Дуло пистолета больно давило горло. – В багажнике.

Андреа убрал пистолет, поднялся.