Сиднейский мост. Фото

Русские анзаки, ежедневно общаясь с окружающими их австралийцами, по крупицам нарабатывали тот невидимый слой доверия и уважения, который постепенно изменял общественное мнение и делал австралийцев более терпимыми к русским, равно как и к другим иммигрантам. Но, как и на войне, часто требовались годы, чтобы уважение и любовь к чужаку завоевали их сердца. Годы страданий.

Участок земли, на котором когда-то располагалась ферма Егоровых в Пламптоне, под Сиднеем, теперь официально называется «Заповедником Александра Егорова», но его дети помнят дни, когда «жители Пламптона останавливались у его участка и с любопытством наблюдали, что делает там этот иностранец». Нашли они и донос на отца, написанный одним из соседей. Дочь Иосифа Рудецкого десятки лет спустя все еще помнит: «Когда мы шли в школу в Дэлби, дети бросали в нас камнями и, поджидая нас после школы, кричали: «Убирайтесь домой в Россию, в красную Россию! Вы нам в этой стране не нужны, это — наша страна».

Глава 5

Быт и нравы русской эмиграции в 1920–1940 гг.

Голубеет эвкалипта стройный ствол, куст невиданной акации расцвел… Только это все лишь малый уголок, громче пенья птиц на фабрике гудок… Нет Австралии тех детских наших дней, Вся сгорела между дымов и огней… Обездолили весь край своей гурьбой. Черный лебедь, песнь прощальную пропой. К. Бальмонт. Черный лебедь. 1912

Русская эмиграция в Австралии после революции и Гражданской войны в России по своему количеству и составу была молодой и немногочисленной, если ее сравнить с другими центрами эмиграции: Парижем, Харбином, Белградом, Прагой. И, следовательно, достижения русских эмигрантов в Австралии в 1920–1930-х гг. не могут сравниваться с достижениями эмигрантов, проживавших в этих главных центрах российского рассеяния. Кроме того, положение дел усугублялось тем, что Австралия в 1920-х гг. была малоразвитым государством по сравнению с другими, в которых жили русские эмигранты, как в культурном, так и в экономическом смысле. В те времена Австралия только осваивалась. Здесь русским эмигрантам, даже самым культурным и образованным, приходилось приниматься за самую тяжелую физическую работу, чтобы хоть как-нибудь устроить свою жизнь и обеспечить свою семью. Нужно также принимать во внимание, что в 1920-е гг. весь мир переживал экономический кризис, депрессию, при которой найти работу, даже самую низкооплачиваемую, представлялось весьма затруднительным.

Несмотря на это, русские эмигранты стремились устроить не только свое материальное благополучие, но и ввести в свою жизнь и, что немаловажно, в жизнь подрастающего поколения те духовные и культурные качества, без которых существование русского человека немыслимо. Несмотря на все трудности жизни, препятствующие этим начинаниям, первым русским эмигрантам в Австралии в большой мере удалось их осуществить как в материальной, так и в духовно-культурной сферах. Усилия русских эмигрантов в этих областях обогатили не только их самих, но и культурную и экономическую жизнь самой Австралии, приютившей этих беженцев на своих бесконечных просторах. Кто были эти первые русские послереволюционные переселенцы?

Брисбен в 1910-х гг.

Об Австралии давно знали на русском Дальнем Востоке. Тенденция переселения русских на этот континент появилась уже после окончания Русско-японской войны. На линии КВЖД, откуда разрешался безвизовый выезд, неоднократно проводилась рекламная кампания по переезду туда. Неудивительно поэтому, что с началом революции и Гражданской войны в России Австралия оказалась в списке стран, куда уезжали русские. Правда, этот поток поначалу был незначителен ввиду того, что эмигранты не хотели уезжать далеко от границ с Россией. Одним из энтузиастов переселения был журналист Александр Александрович Гзель (1883—?), который опубликовал немало статей в газете «Заря»: «…лично я за то, чтобы русские ехали в Австралию. Даже и при кризисах и безработице им хуже не будет, чем в Китае да и многих европейских странах». А вскоре — 24 марта 1925 г. — он и сам прибыл в Брисбен с женою Елизаветой Исаевной и 16-летним сыном Виталием на японском пароходе «Танго-Мару».

Как уже отмечалось в предыдущей главе, австралийское правительство ввело в 1919 г. запрет на въезд в страну русских из-за боязни революционных идей. Когда в 1922 г. этот запрет был отменен, начался новый приток выходцев из России на пятый континент. За период с 1920 по 1940 г. въехали 4711 русских, за этот же период 2563 россиянина покинули страну, следовательно, в Австралии осели 2148 из них. Большая часть новых иммигрантов, около 60 %, прибывала из Китая морским путем, который в те времена длился пять недель, и въезжала через Брисбен (Квинсленд) и Дарвин (Северная Территория). Около 16 % приехали напрямую из России, 5 % — через Персию, Индию и Японию, 3 % — через Европу, остальные — через Америку, Африку и другие страны. Такую статистику приводит исследователь А. А. Хисамутдинов.

Русский историк в Австралии Н. И. Дмитровский, потомок известного писателя НА. Байкова, пишет об этом: «После падения последнего белого правительства на территории России, последовавшего за взятием Владивостока большевиками в 1922 г., десятки тысяч русских перебрались разными путями через границу в Северный Китай, в Маньчжурию, главный город которой был Харбин. Этот город был административным центром Китайской Восточной железной дороги, русским предприятием с русским правлением. Сам город был основан русскими и развивался подобно столице какой-нибудь отдаленной российской губернии. Но принять и обустроить десятки тысяч русских беженцев, наводнявших Харбин, этот последний органический очаг свободной России, город был не в состоянии. По официальным данным британского правительства, в 1923 г. количество русских беженцев в Китае — в основном на севере страны, в Маньчжурии, — составляло от 80 до 90 тысяч человек. Положение этих беженцев было бедственным, т. к. они прибывали в Харбин большей частью без денег, без имущества, без малейших средств к существованию. В Харбине невозможно было найти работу для такого количества людей, и единственный выход для них был — ехать дальше: в Европу, в Америку, в Австралию, где можно было бы устроить свою жизнь». Но чтобы осуществить эти намерения, нужно было заработать деньги на билет на пароход, работу же найти было невозможно. Возникали организации и общества взаимопомощи с целью добывания средств на проезд, но особым успехом они не пользовались. Безуспешные попытки массово направить русских беженцев в Австралию предпринимались в 1922 г. в Шанхае, о чем также пишет в своей монографии китайский историк Ван Чжичэн.

Русские эмигранты в Харбине. Фото 1920-х гг.

Тем не менее выход был найден. В течение следующих 5 лет русским беженцам в Северном Китае удавалось попадать на корабли, идущие в Австралию. Эти люди, в основном молодые и крепкие, поступали рабочими на торговые судна и своей работой оплачивали проезд. Прибыв в Австралию, они оформляли иммиграционные документы и, получив работу, получали возможность выписать свои семьи из Китая. У некоторых имелось достаточно денег, чтобы получить палубные пассажирские места на кораблях. Некоторые же, прибыв в австралийский порт, бежали с корабля и позднее так или иначе оформляли свое пребывание в Австралии. Во время экономического кризиса 1929–1933 гг. прибывающие эмигранты должны были иметь при себе медицинское свидетельство о здоровье и справку о своем неазиатском происхождении, заверенные английским консульством, а также иметь на свое содержание огромную по тем временам сумму в 200 английских фунтов стерлингов.