– Это значит, Кариночка, дорогая моя, что у меня больше нет к тебе никакого отношения.

– То есть? – напрягается Карина, сохраняя спокойствие.

– Я не хочу с тобой встречаться! – он едва не переходит на крик. – Так понятней? И давай расстанемся по-хорошему.

– Не поняла, как это – не хочу встречаться? Всегда хотел, а теперь… – в её голосе появляются оттенки обиды и боли. – Что случилось, Феденька? Что с тобой, Шибздичек мой хороший? Почему ты так со мной? Что я тебе сделала?

– Прекрати, Карина! Или кто ты там сегодня – Мальвина? Матильда? Или, может, Клотильда? – смеётся Фёдор.

Она берёт себя в руки, её голос наполняется угрозой.

– А ты не забыл, что у меня запись…

– Да нет у тебя никакой записи! – перебивает Фёдор. – И не ври хотя бы сейчас! Ничего ты не записывала!

– С чего ты взял, что я ничего не записывала?

– Ты бы давно дала мне прослушать.

– А я дам послушать, только не тебе.

– Ничего ты не дашь! Нет у тебя никакой записи!

– Ну, допустим, нет.

– Вот именно! – радуется Фёдор. – И без «допустим»!

– Ладно, не важно. Только одно запомни, любимый, мало тебе не покажется!

– Ой! Ой! Ой! Как страшно! Сейчас пойду трусы менять! – хохочет Фёдор, так что Кирилл невольно оглядывается из гостиной.

– Жалко. Такой парень… Молодой… Красивый… – притворно сокрушается Карина.

– Да ладно, хватит! И вообще, не знаю, как там белый и зелёный, но жёлтый цвет как раз тебе к лицу, – не к месту декламирует Федя.

– Что?

– Ты Рубцова знаешь?

– Не знаю. А кто это? – Карина всё больше кипятится. – Кто такой Рубцов? Это из твоих знакомых?

– С тобой всё ясно, – смеётся Федя, – ты не просто психически больная, ты ещё и село неасфальтированное. Тундра яликовая!

– Сам ты больной!!! – в истерике её голос едва не срывается.

«Он откуда-то знает, что я на учёте в психушке», – догадывается Карина.

– Хорошо, хорошо, ты здорова, – утешает её Фёдор, язвительно прибавляя: – но, всё равно, тундра.

– Хватит надо мной издеваться!!!

– Вот и я говорю – хватит! Ладно, забудь.

– Что забудь?!

– Не что, а кого. Меня забудь!

Федя вешает трубку.

Карина понимает, что перезванивать смысла нет.

Глава 20. Стрелка

...

Четверг, 7 октября 1993 г.

Время – 09:15.

Найти Фёдора в среду Ольга не смогла: шеф загрузил работой. В четверг с утра решила поймать его на проходной.

– Что ты там наговорил на меня? – без предисловий набрасывается Ольга.

– О чём ты, дорогая? – невинно спрашивает Федя, догадываясь, что утро не обещает стать добрым.

– Не придуривайся! «О чём ты». – перекривляет его. – Сам знаешь, о чём! Что ты сказал про меня на профкоме? Зачем ты это сделал, скотина?

Она пытается взять Фёдора за грудки, но тот не даётся, сильными пальцами сжимая Ольге запястья, и слегка отталкивает её на безопасное расстояние.

– Так, давай по порядку! – призывает Фёдор. – На каком профкоме? Что ты выдумываешь?

– Ты зачем наболтал, что у меня куча мужиков, что я сплю с ними, что за деньги отдаюсь? – от волнения она с трудом подбирает слова.

– Ты только что сама это сказала, – язвит Фёдор.

– Чего? – опешила Ольга, понимая, что попалась в ловушку.

– Да ничего. Ты же сама сейчас сказала, что спишь с мужиками. Ну и какие ко мне претензии?

– Ты щас получишь! – правой рукой Ольга делает замах, но удар не наносит.

– И вообще, хе-хе-хе, мало ли что и где я говорил. Хе-хе-хе! – ехидничает Фёдор, на всякий случай отдаляясь от агрессивно настроенной любовницы.

В её замутнённых от злости глазах мелькает недобрая искра. Обдав Бакланова ненавидящим взглядом, Ольга сквозь зубы шипит:

– Ясно, – и резко поворачиваясь к нему спиной, уходит, картинно виляя бёдрами, прочь от ненавистного и… любимого?!

По пути в приёмную сталкивается с Ерышевым.

– Я уже ему высказала, – Ольга перед ним не то хвастается, не то отчитывается.

– Да ты что? Зачем? Я же предупреждал тебя!

– А пускай знает, что я знаю!

– И что он ответил?

– Крутился, подлец, как змей под вилами, но сознался.

– Сознался? – и без того круглые глаза Ерышева становятся похожими на хамелеоньи.

– Да. А что тебя удивляет? – не понимает Ольга его реакции.

– Ничего себе…

– Что – ничего себе?

– Нет-нет, всё нормально, – приходит в себя Ерышев, поспешно убегая куда подальше.

– Странно… – пожимает плечами Ольга, сама дивясь тому, что так быстро вывела Бакланова на чистую воду.

Фёдору вспоминается вчерашний разговор с Кариной. «Одна угрожает, другая наезжает. Да что они все, сговорились?» – думает он, не понимая, с какой горы свалился на него этот ком неприятностей.

Через час, когда Федя позабыл об утренней перепалке с Ольгой и успешно «делал занятость», в приёмной Саврука раздался телефонный звонок.

Карина не хотела спрашивать у матери служебный номер Бакланова, чтобы не вызывать лишних подозрений. И без того уж мать на неё косо поглядывает. По справочной узнала телефон приёмной директора, надеясь, что там подскажут, как выйти на Бакланова. Звонок принимает, конечно же, секретарша.

«Что за дела?» – думает Ольга. Молодой женский голос интересуется «служебным телефоном Фёдора Михайловича Бакланова». Как положено, Выдра спрашивает:

– А кто вы? Из какой организации?

– Знакомая.

Раздражённо, едва не криком, Ольга настойчиво допытывается:

– Но у знакомой есть имя?!

Такой перепад настроения Карине кажется неожиданным. Но тут ей приходит на память, что в ночном бреду Фёдор назвал должность обиженной им женщины. Смекнув, как вести разговор дальше, Карина отвечает вопросом на вопрос:

– А тебя Ольгой зовут?

– Откуда вы… откуда ты знаешь? – по умолчанию она соглашается перейти на «ты».

– Выдра, значит?

Услышав своё заочное прозвище, Ольга вздрагивает. От негодования у неё бесится пульс и дрожат виски.

– Это… эт чё такое… – вторично за день Выдра путается в словах.

«Видать, слишком хорошая знакомая, – думает она, – если в курсе таких подробностей. Ай-да Бакланчик! Наш пострел… где только не поспел».

– Да ладно, расслабься, Оля. – успокаивает её Карина. – Я всё знаю. И про то, что ты за Димой ухаживаешь, и про то, как тебя Федя напоил и… в кабинете на диване…

Уточнять нужды нет. Карине и так понятно, что хоть и случайно, да попала она звонком по назначению, в самую точку.

Ольга не знает, что сказать, как вести себя. От прилива крови в мозг она кипит, как «разум возмущённый».

– А вот меня Кариной зовут. Он тебе, конечно, ничего за меня не рассказывал?

– Нет, не рассказывал, – ответом она больше напоминает зомби, чем живого человека.

– Ну да, я так и думала, – вздыхает Карина.

– А ты кто? Как ты его знаешь? – приходит в себя Ольга.

– Да уж знаю, – в трубке слышится смех.

– Это что же получается, он…

– Вот именно, так и получается. Только ты, Оленька, не расстраивайся: он ко мне равнодушен.

– Ни фига себе, равнодушен! Ты от него такие подробности знаешь и, говоришь, равнодушен?!

– Слушай, подруга, нам надо встретиться и кое-что обсудить.

– Что обсудить? Что нам с тобой обсуждать?! – Ольга снова едва не переходит на крик. Сдерживает её только то, что шеф уже в кабинете.

– Давай-ка назначим стрелку. Тему надо перетереть, – Карина хоть и нечасто видится с мужем, но жаргонизмов нахвататься успела.

– Хорошо, я могу в обед выйти, тут кафешка недалеко, – внешне спокойно предлагает Ольга, хоть и колотит её по-чёрному.

– Это «Лакомка»? – уточняет Карина.

– Ну да, – удивляется Ольга тому, что Карине известно мелкое кафе в отдалённом районе города с трёхмиллионным населением.

– Знаю, слышала про такое, хотя там и не бывала.

– Тогда в час пятнадцать.