Аудиенция

Перевод В. Левика

{167}

(Старинное сказание) «Я в Ниле младенцев топить не велю, Как фараоны-злодеи. Я не убийца невинных детей, Не Ирод, тиран Иудеи. Я, как Христос, люблю детей, — Но жаль, я вижу их редко. Пускай войдут мои детки, — сперва Большая швабская детка». Так молвил король. Камергер побежал И воротился живо; И детка швабская за ним Вошла, склонясь учтиво. Король сказал: «Ты, конечно, шваб, — Тут нечего стыдиться!» «Вы угадали, — ответил шваб, — Мне выпало швабом родиться». «Не от семи ли ты швабов пошел?» — Спросил король лукаво. «Мне мог один лишь быть отцом, Никак не вся орава!» «Что, в этом году, — продолжал король, — Удачные в Швабии клецки?» «Спасибо за память, — ответил шваб, — У нас удачные клецки». «А есть ли великие люди у вас?» — Король промолвил строго. «Великих нет в настоящий момент, Но толстых очень много». «А много ли Менцелю{168}, — молвил король, — Пощечин новых попало?» «Спасибо за память, — ответил шваб, — А разве старых мало?» Король сказал: «Ты с виду прост, Однако не глуп на деле». И шваб ответил: «А это бес Меня подменил в колыбели!» «Шваб должен быть, — сказал король, — Отчизне верным сыном. Скажи мне правду, отчего Ты бродишь по чужбинам?» Шваб молвил: «Репа да салат — Приевшиеся блюда. Когда б варила мясо мать, Я б не бежал оттуда!» «Проси о милости», — молвил король. И, пав на колени пред троном, Шваб вскрикнул: «Верните свободу, сир, Германцам угнетенным!{169} Свободным рожден человек, не рабом! Нельзя калечить природу! О сир, верните права людей Немецкому народу!» Взволнованный, молча стоял король, Была красивая сцена. Шваб рукавом утирал слезу, Но не вставал с колена. И молвил король: «Прекрасен твой сон! Прощай — но будь осторожней! Ты, друг мой, лунатик, надо тебе Двух спутников дать понадежней. Два верных жандарма проводят тебя До пограничной охраны. Ну, надо трогаться, — скоро парад, Уже гремят барабаны!» Так трогателен был финал Сей трогательной встречи. С тех пор король не впускает детей — Не хочет и слышать их речи.

Эпилог

Перевод В. Левика

Слава греет мертвеца? Враки! Лучше до конца Согревайся теплотой Бабы, скотницы простой, Толстогубой девки рыжей, Пахнущей навозной жижей. А захочешь — по-другому Можешь греться: выпей рому, Закажи глинтвейн иль грог, Чтоб залить мясной пирог, — Хоть за стойкой самой грязной, Средь воров и швали разной, Той, что виселицы ждет, А пока и пьет и жрет, Выбрав мудро жребий лучший, Чем Пелид избрал могучий. Да и тот сказал потом: «Лучше нищим жить, рабом, Чем, уйдя из жизни этой, Править сонмом душ над Летой И героя слыть примером, Что воспет самим Гомером».

ДОПОЛНЕНИЯ

{170}

ЛЮБОВНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

«Сердца людские рвутся…»

Перевод А. Оношкович-Яцыны

Сердца людские рвутся, А звездам смешно бесстрастным; Лепечут и смеются Они на небе ясном: «Да, всей душой друг друга Несчастные люди любят, Томятся от недуга И жизнь любовью губят. Мы вечно знать не будем Томительной истомы, Несущей гибель людям, — Со смертью мы не знакомы».

«Сама доброта и скромность сама…»

Перевод А. Голембы

Сама доброта и скромность сама, Она моим ангелом стала; Строчила чудесные письма мне, Цветов и травы не топтала. Когда же приблизился свадьбы срок, Узнал о том весь околоток, Берта сглупила, родне угодив, Послушав кузин и теток. Она преступила клятву свою, Что я ей прощаю охотно: Она ведь в супружестве жизнь мою Испортила б бесповоротно! Ах, все вероломство женское в ней Теперь для меня воплотится! Желаю благополучно я ей От бремени разрешиться. вернутьсявернутьсявернутьсявернуться