Филантроп

Перевод М. Сандомирского

Они были брат с сестрою. Богатым был брат, бедной — сестра. Сестра богачу сказала: «Дай хлеба кусочек мне!» Богатый ответил бедной: «Оставь в покое меня! Членов высокой палаты Я позвал на обед. Один любит суп с черепахой, Другому мил ананас, А третий ест фазанов И трюфли à la Перигор. Четвертый камбалу любит, А пятому семга нужна, Шестому — и то и это, А больше всего — вино. И бедная — бедная снова Голодной пошла домой, Легла на тюфяк из соломы И, вздохнув, умерла. Никто не уйдет от смерти, Она поразит косой Богатого брата так же, Как и его сестру. И как только брат богатый Почувствовал смертный час, Нотариуса позвал он — Духовную написать. Значительные поместья Он церкви завещал, А школам и музею — Очень редких зверей. Но самой большою суммой Он обеспечил все ж Союз миссионеров С приютом глухонемых. Собору святого Стефана Он колокол подарил — Из лучшего сделан металла, Он центнеров весил пятьсот. Колокол этот огромный И ночью звонит и днем, О славе того вещая, Кого не забудет мир. Гласит язык его медный, Как много тот сделал добра Людям разных религий И городу, где он жил. О благодетель великий, Как и при жизни твоей, О каждом твоем деянье Колокол говорит! Свершали обряд погребенья, Во всем были роскошь и блеск, И люди вокруг дивились Пышности похорон. На черном катафалке, Похожем на балдахин, Украшен перьями страуса, Высоко покоился гроб. Блестел он серебряной бляхой, Шитьем из серебра, — Все это на черном фоне Было эффектно весьма. Везли умершего кони, И были попоны на них, Как траурные одежды, Спадавшие до копыт. И тесной толпою слуги В черных ливреях шли, Держа платки носовые У покрасневших глаз. Почтеннейшие горожане Здесь были. За ними вслед Черных карет парадных Длинный тянулся хвост. В процессии похоронной, За гробом, конечно, шли Члены высокой палаты, Но только не весь комплект: Отсутствовал тот, кто охотно Фазаны с трюфлями ел, — От несваренья желудка Он кончил бренную жизнь.

Капризы влюбленных

Перевод Л. Пеньковского

(Истинная история, вновь рассказанная по старинным документами переложенная в изящные немецкие стихи) Унылый жук, примостясь на забор, С любимой мухой вел разговор: «Сестра по духу, будь мне, муха, Женой, — шептал он мухе в ухо. — Скажи, чем я тебе не муж? Брюшко золотое, а к тому ж — Какая спина! Нет подобных спин: Смарагд в ней блещет, горит рубин…» «Что? Ведь не так глупа уж я, Чтобы жука избрать в мужья, А золото и драгоценности нет! Ведь не в богатстве счастья секрет. Я идеала жажду лишь — Ведь муха я, — noblesse oblige!»[15] Жук улетел, огорчен несказанно, А муха принять решила ванну. «Эй, пчелка! Ах, служанки эти! Ты мне нужна при туалете. Намыль мне нежную спину, бока: Иду я замуж за жука. Отличная, в сущности, партия! Что ж? Жука интересней не найдешь. Спина его — роскошь, нет краше спин: Смарагд в ней блещет, горит рубин! Живот золотой, и лицом благороден, — С ума я сведу подружек-уродин! Живо, пчелка, меня причеши ты, И зашнуруй меня, и надуши ты; Натри меня мускусом, камеристка, — Лавандой ноги мне обрызгай, Чтобы нисколько мне не вонять, Когда меня милый захочет обнять. Хлопочут уже шаферицы-стрекозы, Меня поздравляют, становятся в позы, Вплетают в свадебный мой венец Они уже флердоранж наконец. И музыканты здесь — все, как надо; Явилась и примадонна-цикада, Сверчок тут, и шмель, и комар поджарый: Ударят в литавры, задуют в фанфары. Пусть развлекают на свадьбе моей Слетевшихся пестрокрылых гостей. Родня расфранченная, много знакомых И просто случайных, чужих насекомых. Вот тетки, кузины — саранча да осы, — Встречают их тушем, приветы, расспросы. Пришел весь в черном пастор-крот: «Пора начинать, заждался народ». Звон колокольный — бим-бам, бим-бом… Что ж это с милым женишком?..» Бим-бам, бим-бом — звон колокольный… Жених улетает дорогой окольной. Звон колокольный — бим-бам, бим-бом… «Что ж это с милым женишком?..» Жених меж тем в печали жгучей Сидел на далекой навозной куче. Вот так он просидел лет семь, Покуда муха сгнила совсем. вернуться

15

Благородство обязывает! (франц.).