СОВРЕМЕННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Доктрина

Перевод Ю. Тынянова

Бей в барабан, и не бойся беды, И маркитантку целуй вольней! Вот тебе смысл глубочайших книг, Вот тебе суть науки всей. Людей барабаном от сна буди, Зорю барабань, не жалея рук, Маршем вперед, барабаня, иди, — Вот тебе смысл всех наук. Вот тебе Гегеля полный курс, Вот тебе смысл наук прямой: Я понял его, потому что умен, Потому что я барабанщик лихой.

Адам Первый

Перевод В. Левика

Жандарма с огненным мечом Послал ты в злобе ярой. Ты выгнал меня из рая, как пса, Грозя чудовищной карой. И мы идем с женою в мир, В бесплодный край изгнанья, Но ты не заставишь меня забыть Чудесный плод познанья. Свершилось! Я узнал, что ты Ничтожней жалкого гнома, Хотя бы ты стократ пугал Нас грохотаньем грома. О бог! Как жалок ты с твоим «Consilium abeundi».[5] Вот так заправский властелин Вселенной, lumen mundi![6] Я даже вспомнить твой рай не могу Без отвращенья и гнева. То был не настоящий рай — Там были запретные древа. Мне рай лишь там, где свобода моя Во всем неприкосновенна. А рай, где есть хоть малейший запрет, — Темница и геенна!

Предостережение

Перевод Ю. Тынянова

Ты печатаешь такое! Милый друг мой, это гибель! Ты веди себя пристойно, Если хочешь жить в покое. Никогда не дам совета Говорить в подобном духе — Говорить о папе, клире И о всех владыках света! Милый друг мой, я не в духе! Все попы длинноязычны, Долгоруки все владыки, А народ ведь длинноухий.

Тайна

Перевод В. Левика

Ни вздоха, ни слезы единой. Улыбка, даже смех порой, Ни взгляд наш, ни одно движенье Не выдаст тайны роковой. Таясь в душе окровавленной, Она безмолвной мукой жжет. Кипит бунтующее сердце, Но судорожно сомкнут рот. Спроси младенца в колыбели, Спроси в могиле мертвеца, Пускай они тебе откроют, О чем молчал я до конца.

Тамбурмажор

Перевод Е. Эткинда

Старик этот — бывший тамбурмажор. Он дожил до жизни жалкой. Как при Бонапарте сверкал его взор, Когда он размахивал палкой! Сверкали серебряные галуны На синем его мундире, И женщины были в него влюблены, Пожалуй что всюду в мире. Когда он по селам и городам Шагал под знаменем рваным, Сердца девиц и замужних дам Бились в такт с его барабаном. Пришел, увидел, победил Он гордых иноземок. И ус его черный влажен был От слез несчастных немок. Терпели мы все; не без веских причин Был каждый покорен и кроток. Император везде побеждал мужчин, А тамбурмажор — красоток. Мы долго терпели бы этих вояк, Блуждавших по разным странам, Когда бы начальство не подало знак, Что свободу добыть пора нам. Мы подняли грозно свои рога, Как зубры в пылу сраженья, И затянули, гоня врага, Кернеровы песнопенья. Ужасные вирши! Гремел наш хор Так, что деспоты задрожали… Император, а также тамбурмажор В ужасе убежали. Обоим был жалкий жребий сужден За то, что чинили нам муки. Сам император Наполеон Попал к британцам, в руки. На Святую Елену он угодил, Где терзали его англичане И где он от рака желудка почил После тяжелых страданий. Был уволен в отставку тамбурмажор, Остался и он не при деле. Чтоб на хлеб заработать, он с этих пор Дворником в нашем отеле. Он чистит котлы, таскает дрова, Полы в коридорах моет. Дрожит его старческая голова, Когда он выносит помои. Фриц навещает нас иногда, Он дразнит и мучит рьяно, Не зная ни совести, ни стыда, Долговязого ветерана. Фриц, брось свои шутки! Пора понять, Что это — верх неприличья! Сынам ли Германии унижать Поверженное величье? Таким старикам мы всегда должны Почтенье оказывать наше: Ведь он с материнской стороны, Может быть, твой папаша. вернуться

5

«Совет уйти» (лат.) — университетское постановление об исключении студента.

вернуться

6

Светоч мира (лат.).