«Отравой полны мои песни…»

Перевод Л. Мея

Отравой полны мои песни — И может ли иначе быть? Ты, милая, гибельным ядом Умела мне жизнь отравить. Отравой полны мои песни — И может ли иначе быть? Немало змей в сердце ношу я — И должен тебя в нем носить!

«Я тихо еду лесом…»

Перевод В. Коломийцева

Я тихо еду лесом, Коляска везет меня Веселой долиной, волшебно Цветущей в блеске дня. Сижу, любуюсь и грежу, Мечту о милой таю. Вдруг вижу — три тени мелькают, Кивая в коляску мою. И скачут, и строят гримасы, С насмешкой робкой глядят, Свивается в дымку тумана, Хохочут и в чащу летят.

«Во сне я горько плакал…»

Перевод Р. Минкус

Во сне я горько плакал: Мне снилось, что ты умерла. Проснулся я, и тихо Слеза за слезой текла. Во сие я горько плакал: Мне снилось, я брошен тобой. Проснулся я и долго Плакал в тиши ночной. Во сне я горько плакал: Мне снилось, ты снова моя. Проснулся я — и плачу, Все еще плачу я…

«Сырая ночь беззвездна…»

Перевод В. Левика

Сырая ночь беззвездна, Деревья скрипят на ветру. Я, в плащ закутавшись, еду Один в глухом бору. И мчатся мечты предо мною, Опережают коня, — Как будто на крыльях воздушных К любимой уносят меня. Собаки лают. Привратник Выходит во двор с фонарем. Я, шпорами бряцая, Врываюсь по лесенке в дом. О, как там тепло и уютно При ласковом свете свечей! И я бросаюсь в объятья Возлюбленной моей… Свистит осенний ветер, И дуб говорит седой: «Куда ты, глупый всадник, С твоей безумной мечтой?»

«Зарыт на перекрестке…»

Перевод Р. Минкус

Зарыт на перекрестке Тот, кто покончил с собой. Печальный грешнолистник Там вырос голубой. Стоял я на перекрестке, Вздыхал я в глуши ночной. Печальный грешнолистник Качался под лупой.

«Взгляд был окутан мраком…»

Перевод Р. Минкус

Взгляд был окутан мраком, Рот был залит свинцом — С окаменелым сердцем Я спал в гробу глухом. Как долго был, не знаю, Я мертвым сном объят, Проснулся я и слышу — В мой темный гроб стучат. «Ты встать не хочешь, Генрих? К нам вечный день идет, И вечное блаженство Для мертвых настает». Мой друг, я встать не в силах, Раскрыть не в силах глаз: Небесный свет от плача В них навсегда угас. «Глаза целуя, Генрих, Я свет дневной верну — Ты ангелов увидишь И неба глубину». Мой друг, я встать не в силах. Не слышен сердцу зов, — В него ты нож вонзила Своих жестоких слов. «Тихонько к сердцу, Генрих, Прильнет моя рука, И кровь не будет литься, Излечится тоска». Мой друг, я встать не в силах, Кровоточит висок, — Когда тебя утратил, В тоске я спустил курок. «К виску больному, Генрих, Прижму я локон свой, Очнешься от страданий Ты с ясной головой». Она звала так нежно, Не мог я устоять; Я захотел подняться, Навстречу милой встать. Но вдруг раскрылись раны, Кровь полилась моя С неудержимой силой, — И тут проснулся я.

«Дурные, злые песни…»

Перевод В. Левика

Дурные, злые песни, Печали прошлых лет! Я вас похоронил бы, Да только гроба нет. Не спрашивайте, люди, Что сгинуть в нем могло б, Но гейдельбергской бочки Обширней нужен гроб. Еще нужны носилки, Но из таких досок, Что больше моста в Майнце И вдоль и поперек. Тогда двенадцать братьев Зовите из-за гор, — Тех, что сильней и выше, Чем кельнский Христофор. Пусть этот гроб громадный Закинут с крутизны В громадную могилу, В простор морской волны. А знаете вы, люди, На что мне гроб такой? В него любовь и горе Сложу я на покой.