«Подожди, моряк суровый…»

Перевод Л. Мея

Подожди, моряк суровый: В гавань я иду с гобой, Лишь с Европой дай проститься И с подругой дорогой. Ключ кровавый, брызни, брызни Из груди и из очей! Записать мои мученья Должен кровью я своей. Вижу, ты теперь боишься Крови, милая! Постой! Сколько лет с кровавым сердцем Я стоял перед тобой? Ты знакома с ветхой притчей Про коварную змею — Ту, что яблоком сгубила Прародителей в раю? Этот плод — всех зол причина: Ева в мир внесла с ним смерть, Эрис — пламя в Трою,{7} ты же Вместе с пламенем — и смерть!

«Горы, замки в Рейн искристый…»

Перевод В. Звягинцевой

Горы, замки в Рейн искристый Словно в зеркало глядят, И летит кораблик быстрый Прямо в солнечный закат. Я любуюсь по дороге Золотистых волн игрой; Улеглись мои тревоги, Что от всех таю порой. Ласковый поток приветен, Блеском взор заворожен, Но я знаю, что под этим Смерть и ночь скрывает он. Свет снаружи, в сердце бездна. Ах, поток, ты образ той, Чья улыбка так любезна, Взгляд сияет добротой.

«Поначалу мне казался…»

Перевод А. Энгельке

Поначалу мне казался Нестерпимым этот мрак; Все ж я вытерпел, не сдался, Но не спрашивайте как.

Романсы

Бедный Петер

Перевод В. Левика

I Танцует с Гретой Ганс удалой, И весел, и шутит он смело. А Петер, грустный и немой, Стоит, бледнее мела. Ганс Грету ведет под венец, и блестят На них дорогие наряды. А Петер — в блузе. Глядит на обряд И ногти грызет с досады. И молвит Петер, едва не в слезах, Следя за счастливой четою: «Не будь я благоразумен, — ах! Давно б я покончил с собою». II «Кипит тоска в моей груди И днем и ночью темной. И не уйти! И нет пути! Скитаюсь, как бездомный. Иду за Гретой, Грету жду, Чтоб ей сказать хоть слово. Но только к Грете подойду, Как убегаю снова. Я в горы ухожу один, И там я стыд мой прячу, И долго вниз гляжу с вершин, Гляжу я вниз и плачу». III Печальный, бледный и больной, Проходит Петер стороной, И люди молвят, глядя вслед: «Смотри, лица на бедном нет!» И шепчет девушка другой: «Уж не из гроба ль встал такой?» Ах, что ты, милая, поверь, Он в гроб ложится лишь теперь. Его подружка прогнала, И лучше гроба нет угла, Чтоб запалиться навсегда И сдать до Страшного суда.

Песня колодника

Перевод П. Быкова

Как сглазила бабушка Лизу, решил Народ ее сжечь в наказанье; Судья, хоть и много потратил чернил, У бабки не вырвал сознанья. И бросили бабку в котел, и со дна Проклятья послышались стоны; Когда ж черный дым повалил, то она Исчезла с ним в виде вороны. Бабуся пернатая, черная, знай — Я в башне томлюсь в заключенье: Ты к внучку слети поскорей и подай В решетку мне сыру, печенья. Бабуся пернатая, черная, тут Ты можешь вполне постараться: Пусть тетки твои глаз моих не клюют, Как в петле я буду качаться.

Гренадеры

Перевод М. Михайлова

Во Францию два гренадера Из русского плена брели, И оба душой приуныли, Дойдя до Немецкой земли. Придется им — слышат — увидеть В позоре родную страну… И храброе войско разбито, И сам император в плену! Печальные слушая вести, Один из них вымолвил: «Брат! Болит мое скорбное сердце, И старые раны горят!» Другой отвечает: «Товарищ! И мне умереть бы пора; Но дома жена, малолетки: У них ни кола ни двора. Да что мне? просить Христа ради Пущу и детей и жену… Иная на сердце забота: В плену император! в плену! Исполни завет мой: коль здесь я Окончу солдатские дни, Возьми мое тело, товарищ, Во Францию! там схорони! Ты орден на ленточке красной Положишь на сердце мое, И шпагой меня опояшешь, И в руки мне вложишь ружье. И смирно и чутко я буду Лежать, как на страже, в гробу… Заслышу я конское ржанье, И пушечный гром, и трубу. То Он над могилою едет! Знамена победно шумят… Тут выйдет к тебе, император, Из гроба твой верный солдат!» вернуться