ВЕНЧАНИЕ НА ЦАРСТВО

Перевод А. Голембы

Граф Милезинт коварен был: Он меч свой непреклонный Занес, племянника убил И завладел короной! В просторном тронном зале Злодея увенчали. Ужели он ирландцев ослепил? Король грустит в полночный час, Иль пьян он после пира? Безумец не смыкает глаз, Нова его порфира. Он сыну молвит слово: «Венец подай мне снова И разузнай, кто хочет видеть нас!» Вступает черная беда В угрюмые хоромы: Теней зловещих череда, Зловещий блеск короны. Скользят безмолвно тени, А Милезинт в смятенье,— Ему от них не скрыться никуда! Выходит из толпы немой Дитя с кровавой раной, Тоска и скорбь судьбы самой В его улыбке странной. Дитя подходит к трону И молвит, сняв корону: «Убийца, вот тебе подарок мой!» Виденье скрылось наконец, Вновь призраки далече,— Бледнеет ночь, блестит венец, И догорают свечи. Сын Милезинта снова Взглянул в лицо отцово,— Пред ним на троне восседал мертвец.

ЭТО ТЫ!

Перевод А. Голембы

Синей шалью с вышины Веет, веет ветер вешний, Все нежней в округе здешней Дух пришествия весны. Одолела сон Зимняя природа. — Слышу, слышу арфы тихий звон! Это ты, Весна! Жду твоего прихода!

СЛИШКОМ!

Перевод 3. Морозкиной

Сияет день весенним озареньем. Навстречу небу страстно холм стремится. Готов любовной негою излиться Застылый мир и стать стихотвореньем. У реющей сосны перед селеньем Моей любимой милый дом таится. О сердце! Перестань так сильно биться И слей блаженство с умиротвореньем. Любовь! Рассей скорее наважденье, Которым полнит душу мне природа, А ты, весна, умерь любви желанья. Угасни, день! Ночь, дай мне исцеленье! Пока прохладны звезды небосвода, Хочу подняться к бездне созерцанья.

У ЛЕСА

Перевод 3. Морозкиной

Люблю в тени опушки в день погожий Лежать, кукушки возгласам внимая. Они, долину мерно усыпляя, На песню колыбельную похожи. Лишь здесь есть то, что мне всего дороже: Привычкам общества не потакая, Могу самим собою быть, пока я Покоюсь на моем зеленом ложе. Когда бы люди светские дознались, Как могут время расточать поэты, То мне они завидовать бы стали: Затем, что под рукой моей сплетались Тугим венком прекрасные сонеты, Пока мой взгляд притягивали дали.

ГЕРМАН ФЕРДИНАНД ФРЕЙЛИГРАТ

Герман Фердинанд Фрейлиграт (1810–1876). — Один из крупнейших революционно-демократических поэтов Германии. В 1848–1849 годах вместе с Г. Веертом вел литературный отдел «Новой Рейнской газеты», издаваемой Марксом и Энгельсом.

Жизненный и творческий путь Фрейлиграта сложен. В первом поэтическом сборнике — «Стихотворения» (1839) — очень сильна романтическая традиция, чувствуется влияние «Восточных мотивов» В. Гюго. В идейной борьбе 1840-х годов в Германии Фрейлиграт вначале пытался занять надклассовые, абстрактно-демократические позиции (стихотворение «Из Испании», 1841), но уже сборники «Символ веры» (1844) и «Caira» (1846) знаменуют собой переход поэта в ряды революционной демократии. Идейно-художественной вершиной творчества Фрейлиграта стали две книги «Новейших политических и социальных стихотворений» (1848; 1851). Но, вынужденный после поражения революции 1848–1849 годов к длительной эмиграции, Фрейлиграт не удерживается на достигнутых идейно-художественных позициях, постепенно отходит от Маркса и Энгельса; он возвращается в Германию в 1868 году вполне примиренный с политической реакцией и снова апеллирует к «надклассовым» внепартийным позициям.

ОКОННЫЙ ПЕРЕПЛЕТ[99]

Перевод В. Шора

Был в замке пышный пир: курфюрст[100] на праздник рыцарей созвал, И звуки скрипок, труб и флейт заполнили старинный зал. Уставлен яствами был стол, и в кубках искрилось вино. Стоял июльский жаркий день. Курфюрст велел раскрыть окно. А из окна был виден лес, где от жары спасала тень, Тот лес, где так любил курфюрст блуждать, охотясь, целый день И слушать ржанье лошадей, и ловчих крик, и лай собак, Забыв строптивый Кенигсберг и непочтительный ландтаг. О, дерзкий город Кенигсберг! О, непокорная страна! Меж вами и курфюрстом шла непримиримая война. То был не рыцарский мятеж! О нет, восстали города,— Чтобы крестьянами владеть не смели больше господа! Да, беспокойный этот край — не Бранденбургская земля! Здесь дух борьбы, гражданский дух, кипящей лавою бурля, Подчас и в наши дни грозит короны обратить во прах; И с давних пор князья таят в груди и ненависть и страх! Был в замке пышный пир. Курфюрст не пожалел гостям вина… «Что до сословий мне! В лесу убил я нынче кабана!» Шумели гости… Вдруг вошел и всех в молчание поверг Гонец, которого прислал вольнолюбивый Кенигсберг. Вручил письмо. «Наверно, вновь ландтаг ослушаться посмел»,— Сказал курфюрст, сломал печать, прочел и страшно побледнел. Какая наглость! Обуздать хотят монарший произвол! «Самонадеянный народ! Ты далеко игру завел! — Курфюрст разгневанный вскричал. — Ты мне дерзишь в последний раз! Что помешать бы мне могло вот это яблоко сейчас В окно швырнуть? И так же мне ничто не в силах помешать Стать на янтарном берегу ногою твердою опять! Ничто!» И, руку протянув, из вазы яблоко он взял. «Ничто!» — он снова произнес, и замер в ожиданье зал. «Я усмирю бунтовщиков! Им никогда не встать с колен! Моим ты будешь, прусский край! Моим — мятежный польский лен!» Швырнул. И, описав дугу, упало яблоко… куда ж? В соседний лес? О нет, отнюдь: оно ударилось в витраж! Отбросил яблоко назад свинцовый переплет окна. Я вижу в том счастливый знак твоей судьбы, моя страна! вернуться

99

Оконный переплет. — Написано в 1844 г.

вернуться

100

Курфюрст — Георг-Вильгельм Бранденбургский (умер в 1640 г.), получивший от польского короля право взимать дань с Пруссии, которая являлась в то время данницей Польши.