«Иные города, старинные посады…»
Перевод М. Ваксмахера
Иные города, старинные посады, Где высятся церквей замшелые громады,— Кольцом высоких стен они обведены, Кольцом былых валов и рвов, заросших ныне, Седых ровесников дряхлеющей твердыни. И медный зов трубы слетает со стены Унылой жалобой на долгую разлуку, А рядом, на лугу, военную науку Десяток рекрутов пытается постичь Под монотонные рулады барабана — По крепостным валам оживший бродит клич Времен воинственных и гаснет средь бурьяна… И старой крепости тосклив угрюмый вид, И молодых солдат невесел шаг тяжелый, И гулкий барабан встревоженно гудит, Как улей, где в тоске больные бьются пчелы. * * *«В провинции, в тиши…»
Перевод Ю. Денисова
В провинции, в тиши, в истоме предрассветной, В стыдливой сладости предутренней поры Звонят часы, звонят, и ласковей сестры Авроры нежной взгляд, и музыкою бледной За звуком слабый звук, как за цветком цветок, На крыши падает, и в тихий час рассвета Их рассыпает ветр, как влажные букеты. Роняет с башенки за звоном звон Восток, И падают они гирляндой лилий белых, И падают они, Былого лепестки, Из высей голубых, медлительны, легки, На мертвое чело Годов окаменелых.ТИШИНА
Перевод Ю. Денисова
О, нежность вечера! О, полумрак осенний! Как смерть безбольная, кончается закат. По стенам к потолку карабкаются тени, И дремлют комнаты, и лампы не горят. Как смерть безбольная, с отрадною улыбкой Приходят сумерки. И в глубину зеркал Ты отступаешь сам, и странен образ зыбкий, И кажется, что он не жил, а умирал. Картины темные висят на белых стенах, Пейзаж задумчивый — пейзаж твоей души. Как будто черный снег все падает в тиши, Там, в долгих сумерках, печально-неизменных. О, нежность вечера, привыкшая к сурдине И к звукам томных арф, кларнетов и виол! Любовники молчат в мечтах о птице синей, Рисунок на ковре их взгляды вдаль увел. О, если б вздохи слить в едином аромате, Став существом одним, — какая благодать! И думать об одном и об одном молчать, Когда последний свет томится на закате. * * *«Тебе подобен я, мой порт…»
Перевод Ю. Денисова
Тебе подобен я, мой порт, больной мой брат! Как скорбно над тобой звучат колокола! Флотилия судов не раз к тебе плыла, И груди парусов им золотил закат. Те груди белые любви к морям полны! Встречавший корабли, когда-то шумный порт, Теперь ты в трауре, один скорбишь ты, горд, И смелые суда не ищут ласк волны. Исчез и шум и блеск… У берега тростник Над пленного водой в недвижности поник. Пустынная вода печальна, как вдова, Ей саван ветры ткут, шепча любви слова. Печально мы молчим, и ты, мой порт, и я. Я знаю боль твою. Ведь эта тишина Вся сожаленьями о парусах полна. Как мертвый твой канал, застыла жизнь моя.АЛБРЕХТ РОДЕНБАХ
Перевод с нидерландского Е. Витковского
Албрехт Роденбах (1856–1880). — Фламандский поэт, писал на нидерландском языке. Учился в духовной семинарии, где на него большое влияние оказал преподававший там Гвидо Гезелле. Двоюродным братом поэта был Жорж Роденбах (см. выше).
В конце 70-х годов Албрехт Роденбах был основателем и руководителем литературного журнала «Рыцарский стяг» (впоследствии — «Новый рыцарский стяг»). Творчество Роденбаха, уходящее глубокими корнями в романтизм и впитавшее в себя влияния поэтов европейского Возрождения и классицизма от Данте до Гете, пленяет читателя страстностью и энергией. Молодой поэт становится одной из центральных фигур нарастающего национально-освободительного движения против насильственного офранцуживания Фландрии; он произносит пламенные речи, печатает политические статьи, пишет свободолюбивые стихи, пропагандирует нидерландский язык.
Рано ушедший из жизни, А. Роденбах оставил большое поэтическое наследие. Сборник «Первые стихотворения» вышел в свет в 1878 году, когда его автор был студентом юридического факультета. К лучшим произведениям Роденбаха принадлежит стихотворная драма в духе Вагнера «Гудрун», опубликованная после смерти поэта.
МЕЧТА
Плывут седые облака в лазури высоты. Глядит ребенок, погружен в мечты. И, изменяясь на лету, уходят облака в мечту, они плывут, как сны точь-в-точь, прочь, прочь, прочь. Плывут седые паруса, торжественны, чисты. Глядит ребенок, погружен в мечты. И, уменьшаясь на лету, плывут кораблики в мечту, не в силах ветра превозмочь, прочь, прочь, прочь. Плывут миражи вдалеке, плывут из темноты. Глядит ребенок, погружен в мечты. И нагоняет на лету мечта — мечту, мечта — мечту, чтоб кануть в Лету, кануть в ночь, прочь, прочь, прочь.ЛЕБЕДЬ
Прохладно; первая звезда в просторах замерцала; и в девственный глядится пруд небесное зерцало. В объятьях ночи и луны, сияние струящей, прекрасный лебедь на воде лежит, как будто спящий. Он гладь невинную крылом восторженно тревожит, и пьет, и грезит, как поэт, и прочь уплыть не может. Ему ответит на любовь печаль воды озерной и образ отразит его, хрустальный, иллюзорный. И лебедь в озеро влюблен, безмолвствуя во благе,— но не бесчестит никогда его невинной влаги. (Дитя, вот так и я творю, когда закат увянет, когда невинный голос твой в мое сознанье канет.)