* * *

«Настала ночь, я не нашел приюта…»

Перевод Н. Ванханен

Настала ночь, я не нашел приюта, я пить хотел и только слезы пил. Я голодал и, умереть желая, глаза закрыл! Я был в пустыне! Издали, как прежде, густой толпы бурлящий гомон плыл, а для меня весь этот мир шумящий пустыней был! * * *

«Из жизни, что мне остается…»

Перевод Н. Ванханен

Из жизни, что мне остается, я отдал бы лучшие годы: узнать бы, что ты говорила другим про меня в стороне. Жизнь эту и ту, что дается за гробом, — я отдал бы обе, чтоб только узнать, как судила, что думала ты обо мне. * * *

«Мы при вспышке молнии родимся…»

Перевод Н. Ванханен

Мы при вспышке молнии родимся и при той же вспышке умираем: краток жизни час! Ждем любви, за славою стремимся — тени сна мы тщетно догоняем: смерть пробудит нас! * * *

«Словно взбудораженные пчелы…»

Перевод Б. Дубина

Словно взбудораженные пчелы, что за мною ринуться готовы, из потемок памяти крадутся тени прожитого. Отогнать пытаешься — пустое! Мчатся, кружат рядом, друг за другом прямо в сердце метят узким жалом с бередящим ядом. * * *

«Цвет обрывает, сыплет листвою…»

Перевод Б. Дубина

Цвет обрывает, сыплет листвою ветер бессонный, и в отголосках где-то далёко слышатся стоны… Там, где блуждают мысли ночные, в прошлом теряясь, будто в тумане,— слышатся стоны, сыплются листья воспоминаний… * * *

«Взгляд ее был неотступен и слезен…»

Перевод Б. Дубина

Взгляд ее был неотступен и слезен, а мои губы — взмолиться готовы, но не дала ей заплакать гордыня, и не сумел я промолвить ни слова. Порознь идем; но, быть может, однажды вспомнит, что сердце рванулось и сжалось, и, как твержу себе: «Что же молчал я?» — скажет: «Зачем я от слез удержалась?» * * *

«Гляну в глаза…»

Перевод Б. Дубина

Гляну в глаза — будто читаю по книге открытой. Взгляды не лгут, так для чего этот смех нарочитый? Плачь! Не таись, нищенской нежности больше не пряча. Плачь! Мы одни… Ты посмотри: я мужчина — и плачу! * * *

«Заря целует голубое платье…»

Перевод С. Гончаренко

Заря целует голубое платье залива, золоченного лучами; целует солнце тучу на закате и одевает в золото и пламя; костер, сжимая жаркие объятья, ночь напролет целуется с ветрами. И даже ива льнет к воде, целуя ручей, когда ее целуют струи. * * *

«Если у тебя, у синеглазой…»

Перевод С. Гончаренко

Если у тебя, у синеглазой, светится улыбка в ясном взоре, кажется мне, будто это блещет луч зари в синем море. Если у тебя, у синеглазой, набежали на глаза слезники, кажется, что это на фиалке вспыхнули росинки. Если же глаза у синеглазой в темноте озарены мечтою, то мечта в очах ее лазурных кажется звездою. * * *

«Волны морские, пенные волны…»

Перевод С. Гончаренко

Волны морские, пенные волны бьющего в дикие скалы прибоя, в саван из пены меня спеленайте, унесите с собою! Буйные ветры, в горном ущелье гнущие кроны, яростно воя, смерчем и вихрем меня закружите, унесите с собою! Грозные тучи с молнией в чреве, громом взорвавшие ночь надо мною, волнами мрака меня захлестните, унесите с собою! Унесите, молю я, туда, где стихии вылечить смертью мне сердце сумеют. Унесите, молю! А иначе — что делать мне с болью моею?

РАМОН ДЕ КАМПОАМОР

Перевод С. Гончаренко

Рамон де Кампоамор (полное имя — Рамон де Кампоамор-и-Кампоосорио, 1817–1901). — Один из самых популярных в Испании поэтов-романтиков. Он был избран членом Испанской Академии и занимал высокие посты. Наследие Кампоамора обширно, он пробовал свои силы в разных жанрах. Ему принадлежат эпические поэмы — «Колумб» (1853) и «Всемирная драма» (1869). Лирическое его наследие подразделяют обычно на две части: стихи и басни. Сам Кампоамор придумал собственные жанровые определения для стихов: «юморески», «печали» и «маленькие поэмы». «Что такое юмореска? — писал он. — Намеренная характерность. А „печаль“? Это юмореска, трансформированная в драму. А „маленькая поэма“? Это развернутая „печаль“».