КОРОЛЕВА МЕТЕЛЕЙ

Перевод Ф. Берга

Темной ночью метель и гудит, и шумит, Под окошком избушки летая, свистит; А в избе при огне, у сырого окна, Ждет красотка кого-то одна. Все на мельнице стихло… огонь не горит… Вышел мельник-красавец, к красотке спешит. Он и весел, и громко и стройно поет, И по снежным сугробам идет. Он и с ветром поет, и с метелью свистит, По сугробам глубоким к красотке спешит… Королева метелей на белом коне Показалась вдали, в стороне. И завыл ее конь, как израненный зверь, И запела она: «Мой красавец, теперь — Ты так молод, прекрасен — со мною пойдем! Ты не хочешь ли быть королем? У меня есть чертоги в горе ледяной, Блещут радугой стены, и пол расписной, И на мягком сугробе нам быстро постель Нанесет полуночи метель». Все темно, и метель и шумит, и гудит… — Мой красавец! Не бойся, что месяц глядит, — Чтоб не видел он нас — до земли с облаков Заколеблется полог снегов. Ярко солнце блестит в голубых небесах, И сверкают пылинки на снежных полях, И на брачной постели покоится он — Тих и свеж его утренний сон…

ФРЕДЕРИК ПАЛУДАН-МЮЛЛЕР

Перевод Е. Аксельрод

Фредерик Палудан-Миллер (1809–1876). — Представитель позднего романтизма. Родился в городе Орхусе в семье священника. Получил юридическое образование. К моменту окончания университета стал известен как автор поэтического сборника «Четыре отечественных романса» (1832) и поэмы «Танцовщица» (1833), написанной под влиянием Дж.-Г. Байрона. В 1834 году выходит в свет драма Палудана-Мюллера «Амур и Психея», послужившая как бы прологом для серии его мифологических драм. С 1841 по 1848 год Палудан-Мюллер работает над главным произведением своей жизни — лиро-эпической поэмой «Адам Хомо». Поэма повествует о судьбе человека, жертвующего своими нравственными убеждениями ради карьеры и жизненного благополучия. От вечного проклятия на Страшном суде героя поэмы спасает заступничество Альмы Стьерп, невесты Адама, покинутой им ради брака по расчету. История чувства Альмы к Адаму в поэме имеет внутреннюю параллель — сонеты Альмы, представляющие собой образец любовной лирики Палудана-Мюллера.

На русский язык произведения Палудана-Мюллера не переводились.

ИЗ СОНЕТОВ АЛЬМЫ

«Мне подлинную жизнь дал ты один…»

Мне подлинную жизнь дал ты один, С тобой одним душа вздохнула смело. Я прежде в одиночестве немела, Жила, как в тишине морской — дельфин. Пробился зов твой сквозь вечерний сплин, Когда, казалось, все оцепенело. Твой голос влек и мысль мою и тело, Меня на волны вынес из глубин. Твой голос огласил немые своды, И жизнь в гармонии предстала ясной, Ты распахнул весь мир передо мной. О, не смолкай! Тебя ждала я годы. Ты мой певец! И песнь твоя прекрасна. Тебе лишь верю — твой дельфин ручной. * * *

«Мечтала я — но как мечты мне лгали!..»

Мечтала я — по как мечты мне лгали! Так живо представлялось мне норой, Что я вольна, что стерся образ твой, Живу, как прежде, — в мире и печали. Я чувствовала — дни мои нищали. Казалось мне, что я сосуд пустой, Что драгоценный выплеснут пастой, Я ветвь сухая — и листы увяли. Очнулась я негаданно-нежданно. Тебя вернул мне день новорожденный — Твой образ вспыхнул на заре багряной. И полон вновь сосуд опустошенный, И к сердцу мощною волною рвется Поток блаженства, что Тобой зовется. * * *

«Я думаю о нас и всякий раз…»

Я думаю о нас и всякий раз Озарена надеждою подспудной. Дышу я нашей жаждой обоюдной, Я вижу сев и близкой жатвы час. На зов наш общий жизнь отозвалась, И обновляться нам ежеминутно, Пока мы не достигнем цели трудной, Пока не осенит блаженство нас. О, может быть, мечты осуществимы! Была я тихой речкою равнинной, Но встретила тебя, и с этих пор Влечет меня поток неудержимый, И наши волны, слившись воедино, Стремятся радостно в морской простор. * * *

«Ты мне дарил раздумий строй высокий…»

Ты мне дарил раздумий строй высокий И знать хотел, что дни мои таят. Но зазвучало слово невпопад, Когда любви в тебе иссякли токи. Другую повстречал. К чему упреки, Когда ты новой жаждою объят? Но в прошлое я обратила взгляд, В былой Эдем, о мой Адам жестокий,— Ах, если б я склонилась обреченно И боль, со свистом воздух рассекая, Пронзила грудь мою — стрелы острей, Сравнилась бы со скрипкою тогда я, Разбитой вдребезги и возрожденной, Чей звук красивее — пускай слабей. * * *

«О, как ни велика твоя вина…»

О, как ни велика твоя вина, Как ни тяжка раскаянья десница — Пусть ею твой покой не замутится, Пусть жизнь твою не омрачит она. Что с достоянием твоим сравнится? Тебе судьба банкрота не страшна. Есть бедная душа — твоя должница, Которая тобой одарена. Любимый! Разве ждал ты воздаянья, Неся мне клады счастья и страданья? Каких богатств ты не делил со мной! И коль придет когда-нибудь расплата, Твоя должница, что тобой богата, Заплатит тем, что дал ты ей самой.