«Можешь ли ты простить её душу?» – с лёгкой надеждой в голосе переспросил Алик, прекрасно понимая, что завидное спокойствие Котяры, с удовольствием потягивавшего чай, вряд ли было пустой бравадой и, вероятнее всего, опиралось на глубокое понимание основ этого неведомого ему, смертному, мира…

«Алик, прощение грешной души это привилегия – привилегия, не доступная даже для избранных. Это святое таинство – удел Господа Бога…» – сочувствующим голосом произнесла Габриэль и, проведя своей ледяной рукой по щеке юноши, мягко продолжила – «И Владыки тьмы, с которым ты тут распиваешь чай. Я же не могу этого сделать…».

Юноша, изрядно ошарашенный подобным поворотом событий, с опаской глянул на развалившееся в кресле с довольным видом потустороннее существо, только теперь осознав, с кем именно всё это время ему доводилось иметь дело…

«Думаю, нам есть о чём поговорить с тобой, Шахматист…» – обнажив сияющую улыбку острых белоснежных зубов, подмигнул ему в ответ Кот, делая очередной глоток чая.

«Могу ли я ещё что-нибудь для тебя сделать?» – спокойно переспросила девушка, мягко показав вверх на постепенно угасавший столб света, со словами – «Меня уже зовут…».

«А что ты вообще можешь?» – тихо переспросил Алик, чувствуя боль, постепенно растекавшуюся во всём теле…

«Всё – всё, что может десница Божья…» – широко улыбнулась ему в ответ Габриэль, холодно продолжив – «Я – пастырь и поводырь, освещающий и показывающий путь душам, заплутавшим во тьме. Впрочем, куда уж мне до тебя, Шахматист, с твоими глубокими познаниями относительно правильности выбранного пути, не правда ли?».

Легасов едва заметно улыбнулся, над глубокой иронией, прозвучавшей в словах собеседницы…

«Я – меч, оберегающий свет и карающий падших во тьме во славу Господа Нашего…» – мягко продолжила девушка, глаза которой с энтузиазмом вспыхнули неистовым огнём…

«Габриэль, прошу, тебя, покарай же, того падшего, что жадно пьёт чай в одиночестве, не позвав даже нас тобой…» – с иронией с большим трудом двигая губами произнёс Алик, с лёгкой улыбкой добавив – «Это бы сильно облегчило мою участь…».

Едва не уронив чашку от подобного заявления наглого юнца, Кот, возмущённый до глубины души, неодобрительно хмыкнул.

«Всё шутишь, Алик?» – с пониманием холодно переспросила девушка, мягко добавив – «В этот раз ты выбрал себе не того противника – противника, с которым в его истинном обличии даже я – я, Габриэль, не могу тягаться на равных…».

«И всё же не мог не спросить…» – невинно улыбнулся Легасов, сидя спиной к столу, чувствуя, всё сильнее и сильнее накатывавшую слабость, тихо попросив – «Продолжай…».

«Я – глаза и уши, что видят и слышат во имя Господа Нашего…» – наградив его недобрым взглядом, спокойно продолжила перечисление девушка…

«В этом случае, можешь ли ты передать ему мою просьбу?» – с интересом едва слышно переспросил юноша.

«Если таково будет твоё желание – почему нет?» – развела руками Габриэль, с холодной улыбкой продолжив – «Вот только стоит ли, Алик? Стоит ли столь бездумно тратить своё единственное желание на какую-то просьбу? Или ты, и вправду, думаешь, что среди миллионов других просьб Он ответит? Ответит тебе? Ответит смертному, душа которого темна, как ночь? Внемлет словам – словам человека без веры в Него?».

«Я уже верю…» – едва заметно улыбнулся Легасов, с трудом тихо добавив – «Почти верю. Ещё бы, конечно, не мешало увидеть…».

С последними словами звонкий смех Габриэль сотряс помещение, после чего, взяв себя в руки, она медленно произнесла – «В этом ты весь, Шахматист… В этом вы все, люди, ибо вам – вам всем даровали возможность и право – уникальное право верить. Впрочем, вам – вам ведь этого мало. Все вы, вместо того, чтобы верить, истинно верить – мечтаете знать. Мечтаете просто увидеть…».

«Это была шутка…» – слабо улыбнулся юноша, едва слышно продолжив – «Я верю, искренне верю, но моя вера отличается от того, во что веришь ты, Габриэль. Я верю в человека – верю в его судьбу, разве этого недостаточно? Исполни же мою волю, прошу…».

«Раз такова твоя воля, скажи. Скажи Ему, что ты хочешь, смертный, но не жди – не жди от Него ответа…» – спокойно пожав плечами, холодно произнесла девушка, после чего, встав во весь рост, расправила во всю длину от стены до стены свои белоснежные крылья, обратив взор своих золотых глаз куда-то высоко вверх, сквозь дыру, сиявшую в крыше. Спустя мгновение её умиротворяющий лик озарился лёгким светом…

«Всё это время я не отличался особой верой в Тебя, Господи, и не знаю, внемлешь ли ты словам того, чьей грешной душе уготован путь в кромешную тьму, но прошу. Прошу тебя, Господи, если Ты есть, не позволь тьме поглотить невинную душу…» – тихо произнёс Алик, глядя на обращённый к свету лик Габриэль, из последних сил продолжив – «Прошу тебя, позволь мне – мне грешному взять на себя всю ту тьму, что отравила её душу, ибо то – моя и только моя вина. Позволь же и ей, Элис Фостер, поднявшись в небо, увидеть небесную высь…».

Свет, освещавший лицо Габриэль, медленно погас…

«Прощай, Шахматист…» – вновь переведя взгляд на сидевшего у стола на полу и еле-еле державшегося в сознании юношу, коротко кивнула девушка, отряхивая крылья и готовясь к отбытию…

«Прощай, Габриэль…» – без тени былой улыбки произнёс Легасов.

«Пора и нам с тобой, Алик…» – самодовольно широко улыбнулся Кот, потирая пушистые лапы…

Юноша с большим трудом поднялся на ноги, придерживаясь рукой за стол, после чего, взглянув на свою правую ладонь, на тыльной стороне которой таяли последние остатки печати, скреплявшей договор, ответил – «Давай, же, Демон – не тяни…».

«Завидное спокойствие…» – с сияющей улыбкой острых зубов произнесла пушистая бестия, сделав шаг вперёд и ехидно добавив – «Впрочем, сейчас мы проверим, сможешь ли ты сохранить свою выдержку, Шахматист, увидев моё истинное обличие…».

«Мне всё равно…» – едва слышно произнёс Легасов, с трудом выговорив – «Теперь уже всё равно…».

«Знаешь, Шахматист, а ты меня сильно удивил…» – широко улыбнулся Кот, продолжив – «Если бы сейчас ты действовал рационально, ты бы выбрал жизнь, ибо в данном случае это была синица – синица в твоих руках. Ты же предпочёл журавля в небе, передав просьбу тому, в существование кого ты даже не веришь… Почему?».

Габриэль, уже приготовившая свои крылья к взмаху для рывка вверх, замерла, чуть повернув голову, с интересом взглянув на юношу в ожидании ответа за вопрос заданный бестией…

«Вероятно, потому, что я эгоист – просто эгоист, как и все мы люди…» – тихо произнёс Алик, с едва заметной улыбкой пояснив – «Если бы я выбрал жизнь, то всю эту проклятую жизнь мою совесть и душу непременно тяготила бы судьба несчастной Элис. Теперь же её судьба будет тяготить не только мою, но и Его совесть, поскольку у Него, в отличие от меня, смертного, была возможность исправить всё это. И, знаешь, Демон, от осознания этого факта мне стало немного легче…».

Раздавшийся звонкий смех потустороннего существа сотряс дом, после чего, чуть отдышавшись, Кот, всё ещё потрясённый услышанным, сделал ещё один шаг вперёд, с улыбкой добавив – «Алик, Алик… Это, пожалуй, самое занятное, что я слышал за все эти долгие годы! Ибо на моей памяти ещё ни один смертный не пытался разделить свою и только свою ответственность за произошедшее с Богом… И всё ради чего?! Ради своего собственного успокоения?!».

Девушка неодобрительно хмыкнула, явно не разделяя подобного ликования…

«Знаешь, Шахматист, возможно, сегодня и не самый лучший день…» – улыбнулся Кот и, с сожалением покосившись на Габриэль, душа которой по стечению обстоятельств всё-таки ускользнула из его лап, продолжил – «Впрочем, твоя заблудшая душа, пожалуй, станет мне достойным подарком – великолепной наградой за те долгие годы, что я провёл в заточении в этом злополучном облике в этом опостылевшем доме…».

С этими словами пушистая бестия медленно сделала ещё три шага вперёд, вплотную подойдя к молодому человеку, оскалив многочисленные ряды белоснежных зубов…