Здесь и общая с Чуковским привязанность к Некрасову, и воспоминание о «Курином боге», и тот самый идеализм, из которого, может быть, рождаются тексты листовок.

В шестидесятых в пионерском журнале «Костер» — у Льва Лосева, работавшего там, — Бродский напечатал свой перевод песни битлов «Yellow Submarine» — «Желтая подлодка».

В нашем славном городке Жил один моряк седой. Он бывал в таких местах, Где живут все под водой. И немедленно туда Мы поплыли за звездой И в подводной лодке там Поселились под водой. 2 раза: Есть подлодка желтая у нас,               желтая у нас,               желтая у нас. Мы живем внутри воды. Нет ни в чем у нас нужды. Синь небес и сильный зной Подружились с желтизной.

Между прочим, это чуть ли не единственное стиховое пересечение Бродского с Евтушенко: с его «Балладой о пятом битле» (2007).

В желтой субмарине, в желтой субмарине четверо мальчишек-англичан флотский суп варили, черт-те что творили, подливая в миски океан. В общем, шло неглупо сотворенье супа из кипящих музыкальных нот, и летели чайками лифчики отчаянно, и бросались трусики в полет. Рык ракет был в роке. Битлы всей Европе доказали то, что рок — пророк. Спицы взяв и шпульки, мамы-ливерпульки свитера вязали им под рок. Ринго Старр, Джон Леннон чуть не на коленях умоляли зал: «Be kind to us! Нам не надо столько воплей и восторга. Мамы так хотят послушать нас!» Но ливерпульчата словом непечатным не посмели обижать людей. Если уж ты идол, то терпи под игом обо-жа-те-лей! А одна девчонка — битловская челка, от стихов моих сходя с ума, начитавшись вволю, подарила Полю по-английски «Станцию Зима». Стал искать Маккартни на всемирной карте станцию мою карандашом, где я уродился, как в тайге редиска, и купался в речке нагишом. Вот мне что обидно — вроде пятым битлом по гастролям с ними ездил я, да вот не успели — вместе мы не спели! Но сегодня очередь моя! Я во время оно обнял Йоко Оно над могилой Джона в Сентрал-парке в городе Нью-Йорк. Носом субмарина к Джону ход прорыла и прижалась, чуть скуля, у ног. Ангелы не скажут, где сегодня вяжут мамы, вновь над спицами склонясь. Им важнее, право, дети, а не слава. Мамы так хотят послушать нас! Знают наши мамы: все могилы — шрамы нашей общей матери-земли. В желтой субмарине, в желтой субмарине, в желтой субмарине с битлами друг друга мы нашли!

Что общего между этими двумя вещами? Детство, если не детскость. Но не только. Евтушенко, естественно, притянул одеяло к себе и к своей теме шрамов матери-земли, но и Бродский высказался по-своему, а точнее, как ни странно, — по-евтушенковски: с подтекстом. Он сделал упор на желтизне, переведя стрелки на метафору существования своего поколения то ли внутри бульварщины определенного толка, то ли в прорве азиатчины. Возможно, есть тут и намек на еврейство: у Бродского ведь тогда было и стихотворение «Песенка о Феде Добровольском»:

Желтый ветер маньчжурский, говорящий высоко о евреях и русских, закопанных в сопку. ……………………… И глядит на Восток, закрываясь от ветра, черно-белый цветок двадцатого века.

Не исключено, что сами битлы под желтой субмариной подразумевали дзен-буддизм, отключение от суетного мира, уход в нирвану. Тем более что именно тогда Леннон произнес скандальную фразу: «Мы более популярны, чем Христос». Где-то рядом и версия о том, что желтая подлодка — психотропные таблетки желтого цвета.

Такова детская песенка, ее бесконечные круги по воде. Евтушенко исполняет эту вещь под фонограмму битлов, призывая зал подпевать ему в рефрене между строфами:

— В желтой субмарине, в желтой субмарине!..

Зал поет. И с удовольствием.

Не будет натяжкой и в этом случае вспомнить Ахматову:

Он наделен каким-то вечным детством, Той щедростью и зоркостью светил, И вся земля была его наследством, И он ее со всеми разделил.

Ахматова говорит о Пастернаке.

ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

Дело о спектакле

Оно идет своим ходом. Воспроизводим одну из справок Московского горкома КПСС.

В начале 1970 года театр Драмы и комедии вновь обратился в Главное управление культуры с просьбой включить в репертуар пьесу Е. Евтушенко «Под кожей статуи Свободы». Однако и на этот раз Главк не счел возможным удовлетворить ее, так как литературный материал по-прежнему не отвечал необходимым идейно-эстетическим требованиям. В связи с этим главный режиссер театра Драмы и комедии Ю. Любимов обратился в Министерство культуры СССР (т. Воронков К. В.). Письмом на имя т. Дупака Н. Л. (директор театра) и Любимова Ю. П. министерство разрешило театру в виде эксперимента (как об этом просил т. Любимов Ю. П.) начать работу над этим спектаклем, с последующим представлением окончательного сценического варианта пьесы в Главное управление культуры исполкома Моссовета и Управление театров Министерства культуры СССР.

Копия этого письма была направлена начальнику Главного управления культуры Моссовета т. Покаржевскому Б. В.

6 июня с. г. театр Драмы и комедии пригласил на одну из репетиций этого спектакля представителей Министерства культуры СССР и Главного управления культуры исполкома Моссовета (товарищей Воронкова К. В., Голдобина В. Я., Покаржевского Б. В., Шкодина М. С. и др.). После репетиции состоялся обмен мнениями. Присутствующими было отмечено, что автор композиции и театр провели определенную работу по совершенствованию текста пьесы и сценическому решению. В результате в настоящее время большая часть спектакля имеет антиимпериалистическую направленность.

Вместе с тем в этой работе театра были отмечены и серьезные недостатки. В частности, было указано на необходимость более четкой классовой оценки изображаемых событий и явлений.

Автору композиции и театру было рекомендовано устранить ряд двусмысленных отрывков и эпизодов, в которых имело место смещение идейных акцентов в сторону пропаганды «общечеловеческих ценностей». Предложено также исключить из текста литературной композиции «Карликовые березы».

Как показал просмотр этого спектакля, состоявшийся 9 июня с. г., ряд пожеланий автором и театром были выполнены, что отмечалось присутствующими на просмотре. В то же время авторам спектакля вновь было высказано пожелание о необходимости дальнейшей доработки и уточнения идейных позиций спектакля.

12 июня с. г. состоялся просмотр спектакля с участием партийного актива Ждановского р-на столицы. Принять спектакль как завершенную работу Главное управление культуры исполкома Моссовета все же не сочло возможным, так как целый ряд замечаний и пожеланий остались невыполненными. Театру было отказано также в просьбе включить спектакль в гастрольный репертуар и показать его в Ленинграде.

Театр предполагает продолжить работу над этим спектаклем в новом театральном сезоне. Руководство театра и автор пьесы поставлены в известность, что спектакль будет принят только при условии полного выполнения всех критических замечаний, которые были высказаны на просмотрах спектакля.