Текст Пушкина с определениями и указаниями г-на цензора.
<левая колонка>
К исключению.
На стр. 3 и об. из стихотворения: «К другу-стихотворцу».
«В деревне, помнится, с мирянами простымиОтшельник пожилой и с кудрями седымиВ миру с соседями, в чести, довольстве жилИ первым мудрецом у них издавна слыл.Однажды, осушив бутылки и стаканы,Со свадьбы, под вечер, он шел немного пьяный;Попалися ему на встречу мужики:Послушай, батюшка, сказали простаки,Настави грешных нас: ты пить ведь запрещаешь,Быть трезвым всякому всегда повелеваешь —И верим мы тебе; да что ж сегодня сам?Послушайте, сказал отшельник мужикам;Как… вас учу, так вы и поступайте;Живите хорошо; а мне не подражайте».<правая колонка>
Объяснения по поводу указаний господина цензора.
Переходя к заметкам о самих стихотворениях, издатель обязан сказать, что пьеса «К другу-стихотворцу» была первая напечатанная пьеса Пушкина и поэтому известна всему читающему русскому миру. Она появилась в журнале «Вестник Европы» 1814 года. Окончание ее, здесь представленное к исключению, может быть еще ослаблено и лишено всякого неприличного намека выпуском слова батюшка в 8-м стихе.
(Для понимания странной цели предварительного объяснения, которое отстаивало всеми возможными соображениями ту истину, что для полного собрания сочинений необходимо включить в него и произведения автора, найденные в старых журналах, – надо вспомнить еще раз, что позволение на новое издание Пушкина дано было с условием держаться безусловно текста прежнего посмертного издания 1838 года. Так как последнее не заключало себе пьес автора, погребенных в старых журналах и альманахах, то для напечатания таких пьес требовалось уже новое ходатайство и новое дополнительное согласие. Отсюда и горячий, настойчивый тон издателя, убеждающего судей в том, что, по видимому, не требовало никаких доказательств. Само решение их разбирать старую пьесу Пушкина уже было выигрышем, свидетельствуя о тайном сочувствии к плану издателя, чего он и добивался. Пьеса «К другу-стихотворцу» прошла невозбранно, удержав за собою и слово батюшка, но слово «отшельник», вместо священник, так и осталось за штатом. Впрочем, эта замена никого не обманывала. Как она, так и точки в стихе: «Как… вас учу, так» и пр. легко восстановлялись и тогда: священник, «как в церкви вас учу». Притом же издатель напечатал подставное слово: «отшельник» курсивом в тексте и еще упомянул о нем в примечании к стихотворению. «Вестник Европы» 1880 года (сентябрь), перепечатав пьесу без изменений и пропусков из «Вестника Европы» 1814 года, косвенно намекнул тем на любопытный факт, что литературный язык 1814 года был свободнее того же языка в 1856 и называл вещи и предметы настоящими их именами, что уже возбранялось позднее.
II.<левая колонка>
К исключению.
На обороте стр. 7 (по рукописи), окончание стихотворения: «Блаженство»:
Счастлив юноша в мечтах!Выпив чашу золотую,Наливает он другую;Пьет уж третью; но в глазахВид окрестный потемнился,И несчастный утомился.Томну голову склоня,«Научи, сатир, меня»,Говорит пастух со вздохом,«Как могу бороться с роком?Как могу счастливым быть?Я не в силах больше пить».«Слушай, юноша любезный,Вот тебе совет полезный:Миг блаженства век лови!Помни дружбы наставленья:Без вина здесь нет веселья,Нет и счастья без любви;Так поди ж теперь с похмельяС Купидоном помирись,Позабудь его обидыИ в объятиях ДоридыСнова счастьем насладись».<правая колонка>
Объяснения издателя.
Это стихотворение тоже принадлежит к самым первым произведениям Пушкина и напечатано в «Вестнике Европы» 1814 года. Оно гораздо приличнее многих так называемых лицейских стихотворений, вошедших в состав посмертного издания высочайше дозволенных и ныне к перепечатанию. Все первые опыты Пушкина имеют теперь значение чисто историческое и потому, кажется, совершенно безвредны. Они важны только тем, что показывают, как от французских подражаний Парни, Грекуру, Шолье и проч. перешел он к серьезным, чисто народным и, по временам, глубоко религиозным произведениям. Для показания этого поэтического хода в развитии поэта преимущественно и собраны они были издателем, и на это указывают, как сама биография, так и все примечания к сим ранним произведениям его музы. К тому же, в более гладкой и искусной форме подобные стихотворения и ныне допускаются к печати обыкновенной цензурой.
(Пьеса получила одобрение к печати, и пуританизм цензора не признан достаточною причиной ее устранения).
III.<левая колонка>
К исключению.
На об. стр. 30 (по рукописи), целиком все стихотворение «Элегия».
«О ты, которая из детстваЗажгла во мне священный жар!Я звучным строем песней новыхТебя приветствовать дерзал,Будил молчанье скал суровыхИ слух ничтожных устрашал;Услышат песнь мою потомкиСредь отдаленнейших веков,И лиры гордые обломкиПереживут венки льстецов».<правая колонка>
Объяснение издателя.
Кроме того, что вся эта элегия, кажется, не имеет ясных поводов к исключению, но она уже была помещена на наших глазах в журнале «Современник» 1853 года, почерпнувшем ее из старого альманаха «Северная звезда» 1829 года. Это не один пример участи стихотворений Пушкина, о которой упомянуто выше.
(Пьеса была пропущена, благодаря этому указанию на противоречия цензурного ведомства с самим собою. Вместе с другими подобными же указаниями, доверенность к его определениям была сильно поколеблена, как мы слышали, в глазах главного правления цензуры. «Современник» оказал услугу изданию, напечатав пьесу прежде всех).
IV<левая колонка>
К исключению.
На стр. 9 (по рукописи):
а.
Окончание Стихотворения «К Н.Г. Л – ву».
«Когда ж пойду на новоселье(Заснуть, ведь, общий всем удел),Скажи: Дай Бог ему веселье!Он в жизни хоть любить умел».b.
Четыре стиха, напечатанные в первом издании «Руслана и Людмилы» (1820), но не вошедшие во второе (1828):
Ужели Бог нам дал одноВ подлунном мире наслажденье?Вам остаются в утешеньеВойна, и музы, и вино.с.
Пять стихов «Руслана и Людмилы», таким же образом не введенные из первого издания во второе:
«Не прав фернейский злой крикун!Все к лучшему: теперь колдунИль магнетизмом лечит бедныхИ девочек худых и бледных,Пророчит, издает журнал:Дела, достойные похвал!»(Оба выпуска находятся в примечании издателя к «Руслану»).